Если день смерк,если звук смолк,всё же бегут вверхсоки сосновых смол.С горем наперевес,горло бедой сжав,фабрик и деревеньзаговори, шаг:«Тяжек и глух гроб,скован и смыт смех,низко пригнуть смоглогоре к земле всех!Если умолк один,даже и самый живой,тысячами родин,жизнь, отмсти за него!»С горем наперевес,зубы бедой сжав,фабрик и деревеньширься, гуди, шаг:«Стой, спекулянт-смерть,хриплый твой вой лжив,нашего дня не сметьтрогать: он весь жив!Ближе плечом к плечу, –нищей ли широте,пасынкам ли лачугжаться, осиротев?!»С горем наперевес,зубы тоской сжав,фабрик и деревеньширься, тугой шаг:«Станем на караул,чтоб не взошли врагина самуюдорогуюиз наших могил!Если день смерк,если смех смолк,слушайте ход вверхжизнью гонимых смол!»С горем наперевес,зубы тоской сжав,фабрик и деревеньширься, сплошной шаг!
1924
<p>Конец зиме</p>Бабахнет весенняя пушка с улиц,завертится солнечное ядро;большую блистающую сосулюбросает в весеннюю грусть и дрожь.По каплям разбрызгивается холод,по каплям распластывается тень;уже мостовая свежо и голоцветет, от снега осиротев.Вот так бы и нам, весенним людишкам,под гром и грохот летучих лучейскатиться по легким сквозным ледышкамв весенний пенный, льюнный ручей.Ударил в сердце горячий гром бы,и радостью новых, свежих времен,вертушкой горячей солнечной бомбыконец зимы чтоб был заклеймен!
1926–1927
<p>У мая моего</p>У мая моеголицо худоеи ярок ротот песни боевой.И грозные глазаза льдов слюдоюу мая моего.У мая моегои шарф и кепка,как парусанад бурной мостовой.И глянцевая курткаблещет крепкоу мая моего.От мая моегоне стану старше,но, выучасьпоходке строевой,совью всех днейразрозненные маршиу мая моего.От мая моегонемейте, будни,–в его дыханьеветер слоевой.Нет праздникасвежей и светлолюдней,чем – мая моего.Для мая моегостих тих и тесен, –в его ли волеговор краевой?..Идите всепросите сил и песен,берите всеу мая моего!
