Картина мира в зримости своейизвечно обновляется, живет.Пока в одну из множества вещейон не проникнет и не обретет,преобразясь, другое бытие;не вытолкнут, но и не приглашен,дарящий ей все существо своес сомненьем, и, ее отвергнув, онв другую погружается с мольбой,почти постигший, близок от удачии отрекающийся вновь: иначеон просто не был бы самим собой.<p>Скарабей</p>Разве звезды не зажег ты, рея,и не обнял все, что видишь, — носердоликового скарабеяне оправишь в вечность все равнобез пространства, что надкрылья сжало,пропитав весомостью своей;жертвенней и ближе не бывалоникогда оно. И с древних дней,как покой, оно его объемлет,не зависимо ни от кого;ну, а жук, в себе замкнувшись, дремлетв колыбельной тяжести его.<p>Будда во славе</p>Суть всех сутей и зерно всех зерен,косточки наисладчайший плен —звездный мир, до края необзорен, —плоть твоя: да будь благословен.Ты — свободен: твой покров, смотри, —в бесконечности, и распираетсок ее мятежный изнутри.Свет ее снаружи облекает,потому что время рассчиталосолнц твоих круговорот.Но твое первоначалосонмы солнц переживет.<p>Жизнь Девы Марии</p><p>(1912)</p><p>(Перевод В. Микушевича)</p><p>Рождение Марии</p>О, какое нужно было самообладаньеангелам, чтобы до времени униматьпеснопенье, как сдерживают рыданье,зная: в эту ночь для Младенца родится Мать.Ангелы летали, ангелы таили, где помещалосьИоахимово жилище; издалекаангелы чувствовали: там в пространстве сгущалосьнечто чистое, хоть нельзя приземляться пока.Суета была неуместна под эти кровом;изумленная соседка шла через двор,а старик в темноте мычать не давал коровам,потому что такого не было до сих пор.<p>Изображение Марии в храме</p>
