Удивительный, неподражаемый искусник во всем, что касалось домашней работы, Валент взял на себя обязанности топить печь, чистить обувь, мести пол, готовить чай и выносить парашу; Валент привел в идеальное состояние мою одежду, белье, наши матрацы, подушки и одеяла; окна у него блестели, все пуговицы были пришиты, еда сготовлена, посуда вымыта, белье выстирано, благодаря его заботам мы были обеспечены теплой водой, которую Валент воровал невесть где, и надежно припрятанным табаком; словом, я и мечтать не смел об ординарце, друге и советнике, наделенном столь мудрым и проницательным умом, равного которому мне никогда не доводилось встречать. Пройдя всю войну бок о бок с простым народом, я не переставал поражаться необычайной сметливости, умению и изобретательности, с какими солдат находит выход при решении разнообразных практических вопросов. Попробуйте подковать коня, когда у вас под рукой нет никаких инструментов! Казалось бы, это не выполнимо. Но не успеете вы и глазом моргнуть, как уже пылает огонек, кто-то пошарил в карманах и нашел гвозди, смастерил нечто напоминающее молоток — и конь подкован. Приходилось ли вам ночевать в полуразрушенной часовне на забытом кладбище, когда хлещет дождь, вокруг море грязи и все тонет в беспросветном, глухом отчаянии? Но вот кто-то уже разложил костер из могильных крестов, где-то раздобыто сухое сено, в часовне весело запел чайник, запахло ромом, разлилось тепло, и вы засыпаете на носилках для гробов, как на царской постели. Чего только не придумает солдат, чтобы стащить гуся, испечь оладьи, превратить коробку из-под сардин в превосходную коптилку! И он же исчезнет с глаз, словно сквозь землю провалится, учуяв, что нелюбимый командир намерен дать ему опасное поручение, и он же проявит геройскую храбрость, выполняя задание офицера, который пользуется уважением рядовых, наделенных безошибочным чутьем распознавать человеческие и служебные достоинства своего начальства. Верный инстинкт не подведет солдата, и в этом он не уступит охотничьей собаке. Достаточно офицеру раскрыть рот, чтобы солдат уже знал, с кем имеет дело: с человеком себе на уме или с открытой душой; с дураком, который строг по убеждению, или с тайным скептиком, что носит мундир офицера в силу необходимости, не верит в устав и сам себя презирает за крикливые фразы, произносимые по долгу службы, перед строем солдат.
Понюхавший на своем веку пороху, проживший долгую трудовую жизнь, Валент Жганец, по прозванию Бейего, в совершенстве владел талантами, свойственными простому народу, — талантами, которые были особенно удивительны в этом полуграмотном и лукавом, но вместе с тем мудром существе, наделенном даром тонкой иронии, так и сыпавшейся из него блестящим каскадом, служившим мне в тюремной камере неиссякаемым источником бодрости и веселья. Приподнято-радостное настроение, не покидавшее Валента, исходило от него щедрыми благодатными волнами, и никогда я не смеялся так много, как в последние пять месяцев заключения, проведенных в одной камере с ним. Неподражаемый юмор Валента искрился в тюрьме, под сенью параграфов, под знаком виселицы, открывая мне спасительные перспективы, с высоты которых все несчастья последнего времени казались далекими и, по правде сказать, не столь уж значительными; расставаясь с ним, я глотал невольные слезы и до сих пор, вспоминая незабвенного друга, я с горечью представляю себе печальную картину: несчастный браконьер в грубом рубище каторжника окапывает картошку и, конечно, не подозревает, что я тоскую по нему, как по самому близкому и дорогому человеку.
