Они ехали по пыльной дороге. Мимо деревенских домишек с соломенными крышами, похожих на воробьиные гнезда. Из хат с криками выбегали полуголые загорелые дети и, оробев, умолкали, испуганно провожая взглядом благородную даму на коне. Пастушата, приглядывая за гусями, сидели на цветущих межах, плели венки из клевера и ромашек. Женщины стирали в пруду белье, разложив его на камнях и колотя вальками. Они напевали за работой и на всадницу с ее спутником даже не оглянулись.
— Ваша земля словно создана для мира, — заметила королева.
— Но ее никак не оставят в покое, — возразил Ячменек.
Будто подтверждая его слова, издалека донесся звук выстрела.
Королева прислушалась и ударила шпорами коня.
Они поскакали к Унгошти, откуда прозвучал выстрел. Еще не доехав до городка, они увидели над крышами домов дым. Не пожар ли? А со стороны городка, поднимая клубы пыли, под мерное бряцание железа приближалась по дороге серая толпа.
Толпа росла на глазах, в такт шагам слышалось пение и громкие возгласы. Над головами щетинились копья.
— На Прагу! На Прагу! — восклицал юноша в шлеме. Он сидел верхом на гнедом мерине, размахивая старинным мечом, и обликом своим походил на архангела со святого образа.
— На Прагу! На Прагу! — вторила ему толпа и гудела, гремела, лязгала и ревела, как совсем недавно народ на Погоржельце, встречавший нового короля от имени четвертого сословия. Судя по лицам и одежде, это были ремесленники с единственной унгоштьской улицы и посадский люд, чьи поля теснил город. Одеты они были в полотняные рубахи и короткие кожаные порты, в дырявой обувке на крепких загорелых ногах. Но почти у всех на головах красовались старые шлемы, как у того архангела, что ехал впереди. На плечах они несли цепы, била которых сплошь были утыканы гвоздями. Некоторые тащили длинные мушкеты. Все были с бритыми лицами, словно хотели показать, что четвертому сословию незачем прятать лицо. А вот волосы на головах были у них длинные, по самые плечи.
Не спеша, но и не замедляя шага, они двигались вперед, неумолимо, подобно водяному валу.
— Останови кого-нибудь и спроси, откуда они и почему идут на Прагу, — приказала королева.
Пришпорив коня, она свернула на луг и встала лицом к дороге, по которой подходили крестьяне.
Ячменек выехал навстречу толпе. Сняв шляпу, он поднял руку. Ангелоподобный всадник остановил коня.
— Почему ты встал на нашем пути, юноша? — разгневанно спросил он.
— Именем королевы приказываю ответить, зачем вы идете на Прагу?
— Ты видишь затухающий пожар в Унгошти? Это наши дома! Их подожгли кнехты полковника Стырума{84}. Они убивали тех, кто сопротивлялся, насиловали наших жен и сестер. Мы идем жаловаться, а если нас не услышат, мы сами найдем на кнехтов управу.
Ячменек поблагодарил за ответ, склонив непокрытую голову. Воротясь к королеве, он передал ей услышанное.
И тут мятежные холопы, тяжелой воинской поступью проходившие мимо королевы, которая с приветливой улыбкой оглядывала мрачную толпу, подняли цепы, сулицы и мушкеты и прокричали:
— Будь нашей заступницей!
Когда этот невиданный парад на унгоштьской равнине закончился, королева, обогнав толпу, поспешила в Прагу. У городских ворот она отдала страже приказ беспрепятственно пропустить унгоштьских жителей, которые идут в Град по ее, королевы, приглашению. А въехав в Град, она тотчас направилась к королю:
— В Унгошти солдаты Стырума убивают жителей и жгут дома. Тамошние обыватели идут к тебе с жалобой. Я пригласила их в Град.
Фридрих побледнел:
— После Табора еще и Унгошть! — ахнул он. — Это же бунт!
— Выслушай их и дай все, что они попросят.
— Сначала я созову совет. Мне нужно переговорить с паном из Роупова.
— Не жди от него дельного совета. Решай сам.
От Погоржельца, где четвертое сословие в лице писаря Микулаша приветствовало нового короля, приближалась унгоштьская толпа. С лязгом и пением поселяне ввалились в Град, заполнив сперва первый, а за ним и внутренний дворы, и стали вызывать короля. Им приказали выслать депутацию.
Депутация предстала перед королем и королевой. Речи их не были бранными, но не слышно было и униженных просьб. Они требовали, и Ячменек, паж королевы, переводил их слова:
— Прикажите вывести войска из Унгошти и накажите виновных в бесчинствах. А ежели хотите выиграть войну с императором — гоните прочь иноземных наемников. Оружие есть и у нас. Дайте нам новое оружие и вы станете вторым Иржи Подебрадским! Вызволите нас из неволи! Освободите себя и нас от панов!
— Я отзову этот полк. Он покинет Унгошть. В Праге я проведу ему смотр и пошлю в Южную Чехию навстречу врагу.
— Не пустим головорезов в стольный град! Мы останемся здесь! На страже!
— Вы мои гости, — увещевал король, — об остальном мы договоримся.
— Соберите сейм и дайте на нем слово четвертому сословию!
— Други мои, идет война! Не время сейчас витийствовать. Враг у нашего порога.
