— Я здорова, доктор, — ответила та весело. — Именно поэтому я и пригласила вас. Но прежде чем сказать, зачем я призвала вас тайно и ночью, поднимите правую руку и поклянитесь!
Он удивился. Потом доброжелательно улыбнулся:
— Возможно, то, что вы мне хотите рассказать, не так уж и опасно. Женщины обожают тайны. В особенности молодые и красивые. Но я уже стар и храню тайны без присяги.
— Поднимите руку, доктор, и поклянитесь! Ваша королева требует от вас присяги!
Он недоверчиво покачал головой, но все же поднял правую руку.
— Клянитесь, что пока в устах ваших есть язык, вы никому не выдадите того, о чем мы будем беседовать этой ночью. Клянетесь?
Он ответил почти раздраженно:
— Клянусь.
— Нет, не так, — приказала она. — Громко и радостно. Клянетесь?
Он громко повторил:
— Клянусь!
Тогда Бесси указала ему на кресло, а сама расположилась напротив. Совсем близко. Их колени соприкоснулись. Она удовлетворенно вздохнула:
— Вот теперь можно говорить. Открыто и чистосердечно.
И разлила по бокалам вино.
— Вы были озорным студентом виттенбергского университета?
— Я изучал науки во Вроцлаве, в Виттенберге и в Падуе, — ответствовал он серьезно.
— Вы были личным лекарем саксонского курфюрста? — это прозвучало укоризненно.
— Двадцать лет назад. Но я был также и личным лекарем императоров Рудольфа и Маттиаса.
— Вашим покровителем являлся господин Тихо де Браге? Вы имели общение с алхимиками? Интересовались ли алхимики порохом?
Он не ответил. Впрочем, королева и не ждала ответа. Она взяла его за руку.
— Доктор, — сказала она, — в истории моего рода порох сыграл заметную роль. Любовник моей бабки, сэр Босуэл, сгубил при помощи пороха супруга моей бабки, лорда Дарнлея. Позже, когда мне исполнилось девять, стражники схватили в подвале парламента солдата Фокеса, только что возвратившегося из Фландрии. Тот стоял над бочками с порохом, держа в одной руке фонарь, а в другой — фитиль. Этого человека по наущению иезуита Гарнета подкупили католики, чтобы одним махом избавиться от короля Якова, моего отца, принца Уэльского, моего брата, и всех шотландских лордов, собравшихся в ту пору в парламенте. Они хотели сделать меня английской королевой, обратить в католичество и выдать замуж за дворянина-католика. Если бы этот заговор удался, то и ваша история могла бы повернуться по-другому. А уж здешней королевой я бы никогда не стала.
Доктор Есениус молча слушал. Она выпустила его руку.
— Одним махом… — повторила Елизавета, пристально вглядываясь в непроницаемые глаза гостя. — Я снова жду ребенка, сэр!
— Я уже заметил, — ответил он, и в глазах его мелькнуло оживление.
Она встала, подошла к дверям, приоткрыла их и позвала:
— Иржи!
Вернувшись, снова села и показала рукой на Иржика, который вошел и остановился у дверей, молодой, красивый, голубоглазый, с крупными обветренными руками, потупившись от смущения:
— Это мой паж, господин Иржи Пражма из Хропыни.
Иржи подошел ближе. Доктор Есениус пожал ему руку:
— Я встречал вас прежде, но не было случая познакомиться.
Иржи поклонился.
— Иди спать, Иржик, час поздний! — приказала королева.
Иржи вышел.
— Этот юноша — сын дворянина и служанки. Скорее всего именно он отец ребенка, которого я ношу под сердцем.
Доктор Есениус и бровью не повел.
— И сама я внучка королевы и музыканта. Лорд Дарнлей не был моим дедом.
И теперь ничто не дрогнуло в лице доктора Есениуса. Она снова взяла его за руку:
— Вы слышали о приезде в Прагу послов моего отца, господ Конвея и Вестона?
— Да.
— Цель их миссии — заставить моего мужа предать чешские сословия. Они принуждают его покориться Фердинанду, отречься от чешской короны и поменять Чехию на Пфальц, который в таком случае, быть может, ему вернут испанцы.
— И что же король? — спокойно спросил доктор Есениус.
— Он не ответил.
— Король в армии, — заметил Есениус.
— Да, но он возвратится и тогда подпишет ваш смертный приговор!
Есениус встал и принялся ходить по зале. Подойдя к камину, он долго смотрел в огонь. Молчал и думал.
— Садитесь, доктор, и послушайте…
Она говорила словно в бреду:
— Я прошу вас, помогите мне своим пламенным красноречием, убеждавшим императоров и королей! Обратитесь к восставшим холопам! Обещайте им волю! Свяжитесь с писарем Микулашем, предводителем четвертого сословия в Праге. Я поручила ему охранять с отрядом стрелков пражский Град. Даже если Фридрих дрогнет и согласится на условия послов моего отца, все равно я не приму их! Пороха у нас довольно. Одного бочонка вполне хватит на Судебную залу, где король в присутствии гостей и сословий будет отрекаться от короны. А потом мы поведем войну снова — цепами и булавами!
Ее глаза были широко раскрыты. Сжав кулаки, она вещала свои пророчества:
— Почему у чехов не может быть королевы? Чешский король в эту минуту шевелится у меня здесь, внутри, во мне! — Она показала на свой живот.
Доктор взял королеву за подбородок, словно отец неразумное дитя. Всмотрелся мудро и грустно в ее глаза. И наконец сказал:
— Это ваша тягость терзает вас. Ложитесь и дайте отдохнуть измученному телу. Я пропишу вам снадобье. Когда вы ожидаете?
— Зимой. Как всегда.
