Леди Бесси поднялась и прошла в соседний покой, бывшую келью настоятеля, взглянуть на спящего сына. Возле его постели дремала с Библией на коленях леди Эпсли. Она проснулась, протерла глаза, встала и, вздохнув, произнесла:
— Бедняжка, последний раз спит на родной земле!
— Надеюсь, мы задержимся здесь еще на день. Меня охватывает ужас при мысли о путешествии через эти чешские чащобы, — сказала леди Бесси и, указав на разметавшегося во сне сына, спросила:
— Он хорошо себя вел? Не дергал вас за нос?
— Нет, нет, что вы, — поспешно возразила леди Эпсли, — эта дорога так его утомила!
— Хорошо, что остальные дети остались с бабкой Юлианой в Гейдельберге.
Она погладила чернокудрую головку мальчика, расправила одеяльце и приказала леди Эпсли:
— Прошу вас, распорядитесь позвать моего нового чешского пажа!
Возвратившись в спальню, леди Бесси поискала было какую-нибудь книгу. Но тщетно. Все они были упакованы в ящики и лежали в повозках. Подошла к окну. Оттуда видны были только колышущиеся тени на непомерно высоком фасаде храма.
«Видно, здешнего настоятеля не занимали красоты природы, — подумала она. — В Праге я выберу себе спальню с видом на парки и леса. Как в Гейдельберге. Вот только Неккара там нет. Пожалуй, я буду скучать о нем».
В дверь негромко постучали. Оставшись у окна, принцесса повелительно произнесла:
— Войдите!
В комнату вошел юноша лет семнадцати, светловолосый и голубоглазый, стройный, с красными обветренными руками и румянцем во всю щеку.
— Подойди ближе, — приказала Бесси, — как тебя зовут?
— Иржик из Хропыни, — ответил юноша по-французски, на том же языке, на котором был задан вопрос, — Georges de Khropynyé.
— Я буду называть тебя Жорж.
Юноша поклонился.
— А что, у вас тут все говорят по-французски? — спросила принцесса, направляясь от окна к креслу и заметно хромая.
— Не все, — последовал ответ.
Принцесса села в кресло, движением головы перекинув косы на грудь. На ней был пеньюар из светло-зеленого шелка, перетянутый в талии широкой белой лентой.
— Подойди ближе, — велела она. — Ты родом из Праги?
— Нет, я из Хропыни — это в Моравии. А сейчас приехал из Кромержижа.
— Что такое Кромержиж?
— Это прекрасный город, окруженный пшеничными и ячменными полями.
— Кто обучил тебя французскому?
— Месье де Сен-Обен. После варфоломеевской ночи он бежал из Парижа и нашел приют у нас, в Кромержиже.
— Я приглашу месье де Сен-Обена в пражский замок.
— Ваше величество, он умер в прошлом году от тоски по родине. Шестидесяти шести лет от роду.
— А сколько лет тебе, Жорж?
— Семнадцать, ваше королевское величество!
Обходительность Иржика понравилась Бесси. Он был первым человеком, который назвал ее королевой. И она обласкала его тем взглядом, которым с детства очаровывала всех подряд — своего брата Генри, его юных друзей, лордов — независимо от возраста и положения, лорда-мэра города Ковентри, — куда ее перевезли из Комбского аббатства, опасаясь католического заговора, — адмиралов, старых пиратов, архиепископа Эббота{9} и всех его приближенных, своего рассудительного отца — короля Якова, Фридриха, называвшего ее за этот взгляд своей «herzallerliebste»[3], и даже его мать Юлиану, которую она боялась, как все молодые невестки страшатся свекровей.
Иржик посмотрел в эти глаза и склонил голову. Глаза были изумрудные, как вода в глубине. Пеньюар тоже был зеленого цвета, и он вспомнил, что видел такую женщину раньше, давно, еще в детстве, но та была вырезана из дерева — с рыбьим хвостом и покрытым чешуей телом — украшение над прилавком аптекаря в Кромержиже — таинственная русалка, всегда пугавшая его своим видом, что несказанно веселило самого пана аптекаря Кришпина Крайчиуса. У русалки из Кромержижа были зеленые глаза Бесси.
— Отчего ты загрустил? — спросила принцесса.
Пунцовые щеки Иржика вспыхнули еще сильнее.
И тут из-под широкого настоятельского ложа, прикрытого медвежьей шкурой и устланного белоснежными перинами, выползло, семеня ручками и ножками, странное существо. Выбравшись оттуда, оно вспрыгнуло на ложе. Иржик едва сдержал восклицание. Но, рассудив как истый ганак{10}, что испугаться и на третий день не грех, только сжал зубы и изумленно вытаращил глаза.
Принцесса позвала:
— Жак, aux pieds[4].
Чудище соскочило с ложа, но к принцессе не подошло, а залезло обратно под постель.
— Не бойся, — проговорила принцесса, — это младшая из моих обезьянок. Лорд Дадли{11} прислал мне их в Гейдельберг из Венеции в подарок на свадьбу. Старшая умерла в позапрошлом году от чахотки, а эту я решила взять с собой в Прагу. Тебе не нравится мой Жак?
— Признаться, мне доводилось видывать божьих тварей и покрасивее! — ответил Иржик.
— Красиво все, что создал господь! — возразила Бесси, — спроси у капеллана Скультетуса{12}. Уж не думаешь ли ты, что создатель повелел бы Ною принять на ковчег обезьян, если бы не видел в них творений совершенных?
Иржик промолчал.
Леди Бесси встала и, подойдя к камину, стала греть руки. Потом спросила:
