Дайте мне наряд суровый,Дайте мурмолку мою,Пред скамьею стол дубовый,Деревянную скамью.Дайте с луком буженины,Псов ужасных на цепяхДа лубочные картиныНа некрашеных стенах.Дайте мне большую полкуВсевозможных древних книг,Голубую одноколку,Челядинцев верховых.Пусть увижу в доме новомЗолотую старинуДа в кокошнике парчовомБелобрысую жену.Чтоб подруга дорогаяВсё сидела бы одна,Полотенце вышиваяУ закрытого окна,А на пир с лицом смиреннымВыходила бы онаИ огромный кубок с пеннымВыпивала бы до дна…5 июля 1855<p>Из Байрона (пародия)</p>Пускай свой путь земной пройду яЛюдьми не понят, не любим, –Но час настанет: не тоскуя,Я труп безгласный брошу им!И пусть могилы одинокойНикто слезой не оросит –Мне всё равно! Заснув глубоко,Душа не узрит мрамор плит.26 августа 1855<p>Приезд (пародия)</p>Осенний дождь волною грязной Так и мочил,Когда к клячонке безобразной Я подходил.Смотрели грустно так и лужи, И улиц тьма,И как-то сжалися от стужи Кругом дома.И ванька мой к квартире дальной Едва плелся,И, шапку сняв, глядел печально, На чай прося.1 сентября 1855<p>Гений поэта</p>
П. И. Ч<айковско>му
Чудный гений! В тьму пучинБросил стих свой исполин…Шею вывернув Пегасу,Музу вздевши на аркан,В тропы лбом, пятой к Парнасу,Мощный скачет великан.14 ноября 1855<p>«Видок печальный, дух изгнанья…»</p>1Видок печальный, дух изгнанья,Коптел над «Северной пчелой»,И лучших дней воспоминаньяПред ним теснилися толпой,Когда он слыл в всеобщем мненьеУчеником КарамзинаИ в том не ведала сомненьяЕго блаженная душа.Теперь же ученик унылыйУнижен до рабов его,И много, много… и всегоПрипомнить не имел он силы.2В литературе он блуждалДавно без цели и приюта;Вослед за годом год бежал,Как за минутою минута,Однообразной чередой.Ничтожной властвуя «Пчелой»,Он клеветал без наслажденья,Нигде искусству своемуОн не встречал сопротивленья –И врать наскучило ему.3И непротертыми глазамиНа «Сын Отечества» взирал,Масальский прозой и стихамиПред ним, как жемчугом, блистал.А Кукольник, палач банкротов,С пивною кружкою в руке,Ревел – а хищный Брант и Зотов,За ним следя невдалеке,Его с почтеньем поддержали.И Феба пьяные сыныСреди пустынной тишиныЕго в харчевню провожали.И дик, и грязен был журнал,Как переполненный подвал…Но мой Фиглярин облил супомТворенья друга своего,И на челе его преглупомНе отразилось ничего.4
