У опушки довольно густого леса охотников поджидала толпа ребятишек — их было не менее двадцати. Никита, всю дорогу указывавший шоферу направление, дал ему знать, что надо остановиться. Тот, не оборачиваясь, что-то сказал по-немецки и после ответа одного из сидевших сзади офицеров затормозил и остановился возле ребят, несколько испуганно и все же с любопытством рассматривавших подъехавшие машины. Охотники повынимали ружья из чехлов.
— Отсюда и расставлять вас буду, пойдемте за мной. А вы, ребятки, ждите, я скоро приду.
И Никита повел за собой охотников. Молчаливая цепочка их медленно скрылась за кустами. Солдатам было приказано ждать. Они рассыпались по опушке и стали набирать валежник для костра. Небо хмурилось все более, ветер подымал и кружил вороха облетевших листьев.
Примерно через полчаса начали раздаваться крики и улюлюканье двинувшейся цепи загонщиков, а вскоре загремели и выстрелы.
Первый же загон принес удачу: зайцев оказалось набито много, по вальдшнепам и тетеревам тоже постреляли порядочно. Собравшись в кучу, чтобы перейти за Никитой к следующему острову, охотники оживленно и горячо разговаривали. Раздавались взрывы хохота.
— Русски охота карош, — игриво подмигнул Никите, хлопнув его по плечу, толстый охотник в тирольской шапочке.
Лицо Никиты ничего не выражало. Он был, пожалуй, еще сдержаннее и молчаливее, чем обычно.
Второй загон был почти пустым, зато во время третьего цепь охотников непрерывно гремела выстрелами и по окончании его генерал, разгоряченный удачной стрельбой, заверял Заблоцкого, что такое множество зайцев ему удалось видеть только раз в жизни, когда он был удостоен высокой чести получить приглашение на охоту в замок «его светлости фюрста Гогенлоэ». На этот раз даже Никита, подойдя к груде набитых зайцев, на секунду просветлел.
— А ловко стреляют, сучьи дети! — сказал он.
Было уже близко к полудню. Погода оставалась по-прежнему пасмурной. Собрался было дождь — первые капли его громко зашуршали по сухим листьям, — но сразу прекратился. На него никто не обратил внимания — все торопились перейти на следующее место. На этот раз предстояло оцепить Глухой Лог — место, по своей удаленности и заброшенности вполне оправдывавшее свое название. Посреди этого лога, заросшего мелколесьем, по впадине с пологими скатами протекал ручей. Недалеко за ним, на взгорке, подымался вековой сосновый бор со сплошной зарослью ельника по опушке. Там Никита и расставил охотников.
— Далековато приходится вас расставлять, — не поворачивая головы, сказал Никита Заблоцкому, вытянувшему по жребию крайний, пятый номер, и на вопрос того, почему он оставляет такие большие промежутки между охотниками, пояснил: — Разве на такой остров столько стрелков нужно? Тут бы надо человек тридцать охотников, как было, когда я общественную облаву устраивал.
Угрюмо помолчав, Никита добавил:
— Ну вот, тут, за этими елочками, встанете, через них стрелять удобно, и ноги хорошо укрыты, ведь тут лисы беспременно будут. Они больше вот там прокрадываются. — Никита показал рукой на цепочку густых низких кустиков, протянувшихся поперек полянки от кромки Глухого Лога к опушке бора.
Обходя пень возле указанного ему Никитой места, Заблоцкий споткнулся о корень и едва не упал.
— Дурная примета, Никита. Не повезет мне на этом месте, а?
— Пустое, барин, как не повезет? Беспременно повезет, только тут и стойте, никуда не сходите, а я уж с вашего края больше загонщиков поставлю, да и сам тут пойду. Не извольте беспокоиться, беспременно повезет, — повторил он.
На этот раз, разводя загонщиков по местам и объясняя каждому, куда идти по сигналу рога, Никита наказывал всем, дойдя до ручья, остановиться тут и, не прекращая крика, ждать, пока рог снова протрубит, и только тогда идти дальше на охотников.
Отойдя за деревья от последнего, уже совершенно раскрасневшегося и охрипшего от крика мальчика, Никита вдруг побежал. Примерно с полкилометра пробежал он и у приметной, росшей особняком сосны стал шарить рукой в можжевеловых кустах. Вынув из них охотничье ружье и потертый кожаный патронташ, он вставил в стволы патроны, — как потом выяснилось, они были набиты доверху дробью с несколькими картечинами в каждом. Левая гильза пошла туговато, и Никита сгоряча дослал ее с некоторым усилием. Затем закинул ружье за спину и пошел по направлению к загонщикам, снимая на ходу висевший на привязи рог. Не дойдя с полсотни шагов до загонщиков, Никита потрубил в рог, и заждавшиеся ребятишки дружно загалдели и заулюлюкали.
Никита снова заторопился, на этот раз — к цепи охотников.
Вскоре в цепи раздались первые выстрелы. Он довольно усмехнулся: все шло по порядку! Вот только дух не переведешь.
Но вот и увенчанный соснами взгорок. Войдя в опушку, Никита пошел тихо, осторожно, с каблука ступая по мху, покрытому хвоей и мелкими хрусткими веточками, держа в руках ружье с взведенными курками. Пройдя немного, он стал продвигаться уже вовсе крадучись, прячась за деревья.
