А п т е к а р ш а (потрясенно). Последней?..
М а р и к а (вздыхая). Моя последняя ночь?..
Ф а н к а. И наши… наши последние часы?..
Бродяга молчит.
П о в и т у х а (всхлипывает). Иисус Христос, Иисус…
Ф а н к а. Но я… я не хочу умирать! (Хватает Ондрея за руку.) Ондрик, я ведь еще не жила…
О н д р е й. Не бойся, Фанка! Тебе нечего бояться!.. (Останавливается перед ней, как бы заслоняя ее от всего мира.) Я хотел бы знать… что ей могут сделать?
Все молчат.
Скажи им, сколько тебе лет!
Ф а н к а (робко). Ты ведь уже сказал, Ондрик…
О н д р е й. Шестнадцать! Исполнится на рождество. (К Томко.) Пан учитель, ведь она еще ходит в школу! Ведь… ведь у нее еще пальцы белы от мела…
В тишине подвала особенно чувствуется, как с каждой минутой нарастает его волнение.
На нее ведь законы не распространяются… Это всего лишь школьница, девчонка! Я еще ни разу… не прикоснулся к ней… Так неужели ее может кто-либо обидеть? (В отчаянии.) Она еще не созрела для любви, так неужели она созрела для смерти?..
Ф а н к а. Зачем ты так… зачем? (Она отпускает его руку.) Так… не делают… (Обиженная и потрясенная, тихо плачет.)
Б р о д я г а (через минуту). Извините, я не хотел… Я ни у кого не хотел отнимать надежды… (В его голосе звучит неожиданное тепло, сочувствие.) Но зачем себя обманывать… Ложная надежда хуже, чем… Может, лучше, если мы… если мы будем готовы ко всему…
М а р и к а (шепчет). К смерти?..
Б р о д я г а (тихо, как бы самому себе). Уже два раза она прошла мимо меня… Я знаю ее шаги… ее бесстрастное, тупое лицо… Я чувствую, как она приближается… и теперь уж не обойдет меня… (Пауза.) Остается одна, только одна-единственная надежда…
Все напряженно ждут. Бродяга молчит.
А п т е к а р ш а (вздыхая). Какая… какая надежда?
Б р о д я г а. Молитва, пани.
Тишина.
П о в и т у х а (сквозь слезы). Ты… ты еще… смеешься? (Всхлипывает.) В такую… в такую минуту, разбойник…
Бродяга отворачивается и, опустив голову, сидит в позе, выражающей полное смирение.
(Внезапно поняв все, в ужасе.) Он… он и вправду молится… Этот большевик… Молится! (Падает на колени, воздевает руки и начинает читать молитву.) Отче наш, иже еси на небесех… Да святится имя твое… да приидет царствие твое… да будет воля твоя… ако на небеси и на земли…
Подвал наполняется тихими жалобными голосами — молятся почти все.
Хлеб наш насущный даждь нам днесь… и остави нам долги наши… якоже и мы оставляем должникам нашим…
Подвал постепенно погружается в темноту. Звучат последние слова молитвы.
…И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого… Аминь.
Антракт.
<p>ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ</p>Тьма. Тишина.
Внезапно раздаются четыре удара по металлическому бруску. Вслед за тем еще один — гулкий и одинокий: это где-то на башне часы пробили час пополуночи.
