Мутно марево. Дали нечетки,за вагоном глухие снега.Но великое зренье ночевкипокидаю, стою у окна.Фонари неприкаянных станций,неприступные тени лесовотлетают, как души в пространстве,набегают, как стрелки часов.И чем дальше, тем большую ясностьоткрывает последняя даль —никогда не проходит опасность,никуда не уходит печаль.Все, что есть между тьмою и тьмою, —только зрение, только окно,и оно неразлучно с тобою,но тебе под залог вручено.И уже не вернешь, не расторгнешь,погибая в экспрессе ночном;обрывая под пломбою тормоз,ты останешься перед окном.Я покинул чужие святынии последние крохи свои,чтобы видеть глазами пустымиобе стороны у колеи.<p>«Младенчество. Адмиралтейство…»</p>Младенчество. Адмиралтейство.Мои печали утолив,не расхлебаю дармоедствавсех слов моих у снов твоих.Вот с обтекаемых ступенейгляжу на дальние мосты, —там движется вагон степенный,назначенный меня спасти.Возить к раздвоенному дому,сосватать женщине седой,пока позору молодомустоять за утренней слюдой.Он выследил: нас арестуютза бессердечие и жар,в постыдных позах зарисуют,отпустят, как воздушный шар.Ударившись о подворотню,он снова выдаст нас, беда!Лови меня за отвороты,тебе в постель, а мне куда?Согласным берегом куда мне,рассветной этой чистотой,буксир развесил лоскутамизнак бесконечности с тобой.Как будто плот органных бревен,тая дыхание, поплыл —со всем, что было, вровень, вровень,все подбирая, что любил.<p>БЕРЕГОВАЯ ПОЛОСА</p><p>КАТОК «СПАРТАК»</p>На памятном бульвареПрекрасный холодок.Зима уже в ударе,Опять открыт каток.За полчаса стемнеет,Фонарики зажгут.Сильнее сатанеетСпартаковский лоскут.На поле темно-красномсветла диагональ.И было
всенапрасным —Но только
этожаль.<p>НА СТАРЫХ УЛИЦАХ</p>На старых улицах никто тебя не знает,Международный
[5]чист и нелюдим.Толпа безмолвная с автобуса слезает,и ты один.Сверни к Плеханову, а хочешь — на Сенную,пойди к Гороховой, а лучше сразу в Буфф.Скажи тихонечко: «Я больше не ревную»на пальцы помертвелые подув.Все так же целится шрапнелью батареяи снится Менделееву табло,все неразборчиво и все-таки светлее,чем запотевшее стекло.О, родина моя, не узнаешь, не знаешь.И все-таки я твой. Совсем темно.Но напоследок вдруг зовешь и утешаешьтем, что засветится окно.И кто-то подойдет, и тронет занавеску,и поглядит, не видя ничего,как на Фонтанке мальчик тянет леску,пустую леску — только и всего.<p>БАЛКОН</p>
