— Домой, домой! — Не так-то простоОт Автова до Льва Толстого.Но оставаться слишком поздно,А ночевать — не та основаУ отношений. Значит, утром —Упреки или перебранка…И будут несусветным чудомПростые слезы без припадка.Но позолочена пилюля,Сегодня пятое июля,Полтретьего на циферблате —Сие считается рассветом.Остаться? Нет, чего же ради?Такси случается и в этом,Пустынном и глухом квадрате.………………………………Через Фонтанку и КалинкинК реке прикованный цепями;Как бы садовою калиткойИ на Садовую. ЦепляяБоками Маклина, Сенную,Демидова и Чернышева.На Невском тени врассыпную!— Теперь уж скоро! Хорошо бы! —Темнее крови ИнженерныйЖдет заговорщиков, как прежде,И вот восходит ежедневныйВосход во всей своей надежде.Нева от Ладоги к БалтфлотуЛетит, как адмиральский катер,А я уже держу банкноту.Поскольку близок дебаркадер.Причал. На КаменноостровскомСтоит мой дом. Балкон огромен.Ребенком, мальчиком, подросткомЯ здесь бывал. И он построенИ для меня. Хотя, возможно,Построен он гораздо раньше.Недаром мой балкон роскошныйДве голых держат великанши.<p>«Заснеженный Крылов насупился над басней…»</p>
Памяти Глеба Семенова
Заснеженный Крылов насупился над басней,а книгу завалил крещенский снегопад.В единственном саду, что может быть опасней,стоять среди зимы, как тридцать лет назад?Такая пустота раскинута в аллеях,и временный надзор решетки над рекой,в единственном саду нет правых, нету левых,куда ни поверни — дойдешь до Моховой.Вернувшись с похорон сварливого провидца,перемешаем спирт с кладбищенской землей,в единственном саду все может повториться,но только не сейчас, а после нас с тобой.Холодные мосты следят за ледоколом,что свежим трауром фарватер проложил,что басней сбудется, что станет протоколом,определит Крылов — он вместе с нами жил.В прапамяти Невы, решетки и мартышки,мы вместе, ни один пока не отличим.Так записал Крылов в своей тяжелой книжке,в единственном саду предстанем перед ним.<p>МОРСКОЙ ВОКЗАЛ</p>
