Был скверный день, ни отдыха, ни мира,Угроз томительная хрипота,Всё бешенство огромного эфира,Не тот обет, и жалоба не та.А во дворе, средь кошек и пеленок,Приемника перебивая вой,Кричал уродливый, больной ребенок,О стену бился рыжей головой,Потом ребенка женщина чесала,И, материнской гордостью полна,Она его красавцем называла,И вправду любовалась им она.Не зря я слепоту зову находкой.Тоску зажать, как мертвого птенца,Пройти своей привычною походкойОт детских клятв до точки — до свинца.
1939
<p>165. «Я должен вспомнить — это было…»</p>Я должен вспомнить — это было:Играли в прятки облака,Лениво теплая кобылаВыхаживала сосунка,Кричали вечером мальчишки,Дожди поили резеду,И мы влюблялись понаслышкеВ чужую трудную беду.Как годы обернулись в даты?И почему в горячий деньПошли небритые солдатыИз ошалевших деревень?Живи хоть час на полустанке,Хоть от свистка и до свистка.Оливой прикрывали танкиВ Испании. Опять тоска.Опять несносная тревогаКричит над городом ночным.Друзья, перед такой дорогойПрисядем малость, помолчим,Припомним всё, как домочадцы, —Ту резеду и те дожди,Чтоб не понять, не догадаться,Какое горе впереди.
1939
<p>166. ВЕРНОСТЬ</p>Верность — прямо дорога без петель,Верность — зрелой души добродетель,Верность — августа слава и дым,Зной, его не понять молодым,Верность — вместе под пули ходили,Вместе верных друзей хоронили.Грусть и мужество — не расскажу.Верность хлебу и верность ножу,Верность смерти и верность обидам,Бреда сердца не вспомню, не выдам.В сердце целься! Пройдут по тебеВерность сердцу и верность судьбе.
1939
<p>167. В ЯНВАРЕ 1939</p>В сырую ночь ветра точили скалы.Испания, доспехи волоча,На север шла. И до утра кричалаТруба помешанного трубача.Бойцы из боя выводили пушки.Крестьяне гнали одуревший скот.А детвора несла свои игрушки,И был у куклы перекошен рот.Рожали в поле, пеленали мукойИ дальше шли, чтоб стоя умереть.Костры еще горели — пред разлукой,Трубы еще не замирала медь.Что может быть печальней и чудесней —Рука еще сжимала горсть земли.В ту ночь от слов освобождались песниИ шли деревни, будто корабли.
1939
<p>168. ПОСЛЕ…</p>Проснусь, и сразу: не увижу яЕе, горячую и рыжую,Ее, сухую, молчаливую,Одну под низкою оливою,Не улыбнется мне приветливоДорога розовыми петлями,Я не увижу горю почести,Заботливость и одиночество,Куэнку с красными обваламиИ белую до рези Малагу,Ее тоску великодушную,Июль с игрушечными пушками,Мадрид, что прикрывал ладонямиДетей последнюю бессонницу.
