- Был или не был на фронте, вы правы, это многое значит. Но правду от неправды можно отличить. Для этого документ не обязателен. Документ можно исказить, документ может ошибиться. А искусство настоящее не лжет. И литература. Не скроешь, знает писатель человека, душу народную или по верхам скользит… Впрочем, я вам своего мнения не навязываю.
- Напротив, напротив! - возразил рыбак.- Все, что вы говорили, очень интересно. Может, выступите у нас в литобъединении?
- Нет уж, ради бога!
- Очень сожалею, - вздохнул рыбак. - Я ведь, так сказать, поклонник вашего высокого изобразительного мастерства. К тому же запечатленный вами комиссар Портнягин доводится мне родным дядей. Я, конечно, в те революционные годы мало что понимал, воспоминаниями поделиться не могу. Но героизм дяди оказал на меня такое сильное воздействие, что я, едва достигнув призывного возраста, ушел в Красную Армию, воевал на Халхин-Голе. Всю жизнь отдал Вооруженным Силам, а теперь вышел в отставку и вернулся на родину. Силы еще есть, могу быть полезен нашему городу как председатель общественного совета содействия краеведческому музею… - Рыбак явно добрался до чего-то важного, ради которого, возможно, и сходился с Щетинкиным на почве взаимных просьб и одолжений по рыбалке. - Ваша историческая картина в данное время находится в вестибюле школы имени Портнягина, тогда как ее законное место в музее! Нам, патриотам родного города, необходимо ваше согласие на передачу картины.
- Но при чем здесь я? Обратитесь прямо в школу.
Рыбак конфузливо потер ладошкой лысину:
- Тут, видите ли, неловкость образовалась. Я могу быть с вами откровенным? В школе имени моего дяди работает директором весьма достойная дама. Я сразу же по приезде ею заинтересовался… В личном смысле. Чем, думаю, мы не пара? И возраст, и положение… Но впоследствии… Видите ли, у нее очень надменный характер, а я человек простой, хотя и дослужился до высокого звания. К тому же здесь я встретил другую женщину, более близкую мне по душевным и другим качествам…
- Вот это номер! - грубо перебил его Щетинкин. - Так это вы сватались к Пане?
Дома он сказал Пане:
- Не понимаю, чего вам, женщинам, надо. Такому мужику от ворот поворот. Кавалер, каких поискать! Я его, между прочим, в гости позвал, полковника твоего. Сегодня часам к семи. Ты что-нибудь приготовь.
Гость держался галантно. Марине он даже понравился, и она его галантность всячески поддерживала, подавала поводы выказать себя в лучшем виде перед Паной. Однако, когда Пана вышла по хозяйству, а Николай на терраску - покурить, полковник весьма бесцеремонно спросил Марину:
- Сколько вам, извиняюсь, лет?
Марина свысока оглядела отставного кавалера. Ее годы все при ней. Николаю до них и дела нет. Сколько бы ему на это ни намекали разные недоброжелатели. Но враньем Марина себя не унизила - возраст свой швырнула Паниному ухажеру прямо в лицо.
К удивлению Марины, полковник привскочил, поцеловал ей руку.
- И все же решились связать свою судьбу с представителем богемы! Преклоняюсь перед вами и восхищаюсь!
Полковник давно разведал возраст Паны, а теперь он узнал, что современная, но - на его вкус - тощеватая московская дама и приятная ему пухленькая Пана - ровесницы. Этот факт вселял надежды.
- А не сходить ли нам в школу, где я учился? - сказал Щетинкин Марине. - Там, оказывается, еще цела одна моя старая работа, ученическая мазня.
Марина надела только что довязанный свитер, и они пошли.
В вестибюле их остановили дежурные с красными повязками:
- Веры Петровны в школе нет.
Вызвали завуча.
- Вера Петровна только что звонила из гороно. Она скоро придет.
- Я хочу посмотреть свою старую работу. - Щетинкин нервничал, обходил взглядом картину. - Здесь темновато. Нельзя ли мою картину снять, вытащить на свет? Мне нужен дневной свет и чтобы можно было немного отойти от нее. Понимаете?
Позвали завхоза.
- Без Веры Петровны? Что вы! Нельзя! - испугался завхоз.
Школьный люд сбежался поглазеть на художника из Москвы.
Старшеклассники кое-что читали и слышали про взлеты и провалы Щетинкина, который после архаического полотна, созданного по заказу, прошел большой путь. Им понравилась его запущенная борода, изношенная замшевая куртка. Марина тоже произвела впечатление - современная фигура, свитер в форме кольчуги.
- Мы перетащим вашу картину в спортивный зал! - Длинноволосые дети самовольно сняли «Комиссара» с плохо освещенной стены вестибюля и двинулись узким коридором.
- В спортивный зал! Дело! - приговаривал, идучи за ними, Щетинкин. - Именно там я ее и писал!
Напротив зала, в кладовке с оконцем у потолка, валялись пыльные маты. Когда-то здесь жила Вера Петровна. Справа стояла железная кровать под белым покрывалом. Слева - книжный шкаф. На столике фотография одноклассника, убитого на войне. Все он помнит. Ее мучила фотография. А за окнами яростное лето, дикий свист, голуби в вышине. Во всей школе ни души - только она и он. Как она боялась, что кто-нибудь узнает об их близости: «Я же старше тебя на целых девять лет!»
Старшеклассники прислонили пыльную, в паутине раму к шведской стенке.
