Б е к м а н (снова на улице. В бутылке булькает жидкость). Люди правы. (Все больше пьянеет.) Ваше здоровье, ох, согревает. Нет, люди правы. Ваше здоровье. Что нам горевать о мертвых, когда самим хоть в петлю лезь? Ваше здоровье. Люди правы. Мертвецами нас уже совсем завалило. Вчера десять миллионов. А сегодня все тридцать. Завтра явится какой-нибудь тип и взорвет целую часть света. На следующей неделе другой придумает, как десятью граммами яда за семь секунд уничтожить все живое. А нам горевать? Ваше здоровье. Мне вот кажется, что со временем надо будет присмотреть для себя другую планету. Ваше здоровье! Эти люди правы. Пойду-ка я в цирк. Правы они, правы, старина! Полковник со смеху чуть не окочурился! Он говорит: мне только на сцену идти. И то верно, хромой, в такой шинели, с таким рылом, да еще с очками на этом рыле и со щетиной на голове. Полковник прав, публика лопнет со смеху. Ваше здоровье. Да здравствует полковник! Он мне жизнь спас. Виват, господин полковник! Да здравствует кровь! Да здравствует издевка над мертвыми! Пойду в цирк, публика со смеху лопнет, когда начнется эта свистопляска мертвецов в море крови. А ну-ка еще разок приложимся к бутылке, ваше здоровье. Спиртное мне жизнь спасло, мой разум вдребезги пьян! Ваше здоровье! (Хвастливо и пьяно.) У кого есть спиртное, или постель, или девушка, тот пусть сегодня смотрит свой последний сон! Завтра, может быть, уже поздно будет! Пусть построит из своего сна Ноев ковчег и плывет себе с вином и песнями по водам ужаса туда, в вечный мрак. Остальные потонут в страхе и отчаянии! У кого спиртное, тот спасен! Ваше здоровье! Да здравствует кровавый полковник! Да здравствует кровавый полковник! Да здравствует ответственность! Хайль! Я иду в цирк! Да здравствует цирк! Весь гигантский необозримый цирк!
<p><emphasis>СЦЕНА ЧЕТВЕРТАЯ</emphasis></p>Комната. Д и р е к т о р кабаре. Б е к м а н, все еще под хмельком.
Д и р е к т о р (убежденно). Видите ли, именно в искусстве нам теперь нужна молодежь, занимающая активную позицию во всех вопросах. Мужественная, трезвая…
Б е к м а н (про себя). Трезвая, да, прежде всего трезвая.
Д и р е к т о р. …революционная молодежь. Нам нужен ум вроде Шиллера, который в двадцать лет написал своих «Разбойников». Нам нужны Граббе и Генрих Гейне! Нужен ум, острый и проникновенный. Антиромантическая, крепкая молодежь, которая не гнушается окружающей действительностью, умеет спокойно относиться к темным сторонам жизни, несентиментальная, объективная, во всем разбирающаяся. Нам нужны молодые люди, новое поколение, способное видеть и любить жизнь такой, какова она есть. Правдолюбивая, инициативная, идейная молодежь. Пусть эти идеи не будут такой уж глубокой мудростью. И даже желательно, чтоб они не были чем-то законченным, зрелым, сугубо серьезным. Всего-навсего вскрик, вскрик их сердец. Вопрос, надежда, голод!
Б е к м а н (про себя). Голод? О, этого у нас хоть отбавляй.
Д и р е к т о р. Лишь бы она была молодой, эта молодежь, страстной и отважной. Именно в искусстве! Взгляните-ка на меня: в семнадцать лет я уже выступал на подмостках кабаре, издевался над обывателем, портил ему удовольствие от сигары. Если нам сейчас чего и не хватает, так это авангардистов, представляющих серое, живое, страдальческое лицо нашего времени!
Б е к м а н (про себя). Да, да, представлять. Лица, орудия, призраков. Что-то всегда должно быть представлено.
Д и р е к т о р. Да, кстати, я все хочу вас спросить: почему, собственно, вы разгуливаете в таких, можно сказать, гротескных очках? Где вы, друг мой, раздобыли эту занятную штуковину? Посмотришь на вас — и плакать хочется. Ей-богу, у вас какое-то сумасшедшее сооружение на носу.
Б е к м а н (машинально). Да, это мои противогазовые очки. Нам их выдавали в армии, тем, у кого слабое зрение, чтобы мы и в противогазе могли разглядеть врага и его уничтожить.
Д и р е к т о р. Но ведь война давно кончилась! Мы ведь уже давно живем самой что ни на есть мирной жизнью?! А вы все еще щеголяете в этом военном облачении.
Б е к м а н. Вы уж не обессудьте. Я только позавчера вернулся из Сибири. Позавчера? Да, позавчера!
Д и р е к т о р. Из Сибири? Кошмар, верно? Кошмар. Ох, уж эта война! Но очки… у вас что, других нет, что ли?
Б е к м а н. Я рад, что у меня хоть такие есть. Они — мое спасение. Другого спасения у меня нет, то есть я хотел сказать — других очков нет.
Д и р е к т о р. Как же это вы не обзавелись порядочными очками, голубчик, а?
Б е к м а н. Где мне было обзаводиться, в Сибири?
