«Маленькая смелая солдатка,В песенке все складывалось гладко,Только правды нет в ее словах.Ведь на самом деле дело швах. Хохотал весь свет. Я ж от боли взвыл. День пошел на нет. Ночь. Туман поплыл. И было мне видно, Как месяц сквозь дыру гардин Смеялся ехидно.Возвратился я домой некстати.Место занято в моей кровати.Было впору сразу в петлю лезть.Но всегда на это время есть. Хохотал весь свет. Я ж от боли взвыл. День пошел на нет. Ночь. Туман поплыл. И было мне видно, Как месяц сквозь дыру гардин Смеялся ехидно.Мне другая встретилась девица.Было просто с ней договориться.Раз, два, три — и с ходу шасть в кровать.А Германии на нас наплевать.Мы, конечно, ночью не скучали.А под утро в двери постучали.На одной ноге явился муженек.Я тотчас пустился наутек. Хохотал весь свет. Я ж от боли взвыл. День пошел на нет. Ночь. Туман поплыл. И было мне видно, Как месяц сквозь дыру гардин Улыбался ехидно.И брожу с рассвета до заката.Песенку пою, что пел когда-то.О грешной и скверной,О грешной и скверной,О нежной и верной жене солдата»[1].Ксилофон замолкает.
Д и р е к т о р (трусливо). Не так плохо, право, совсем не плохо. Даже очень недурно. Для начинающего очень и очень недурно. Но в целом, конечно, недостаточно остроумно, мой юный друг. Недостаточно блестит и переливается. Лоску маловато. И, разумеется, это еще не готовый номер. Тембр не тот, и нет той неброской пикантной эротики, которой непременно требует тема супружеской измены. Публика любит, чтобы ее щекотали, а не щипали. В остальном совсем недурно, если учесть вашу молодость. Этики и глубокой проникновенности, безусловно, маловато, но, как сказано: для начинающего совсем недурно! Пока еще несколько плакатно, топорно, пожалуй…
Б е к м а н (тупо, про себя). Топорно.
Д и р е к т о р. И слишком громко, слишком вяло, понимаете? Вам, из-за вашей молодости, не хватает резвого…
Б е к м а н (тупо, про себя). …резвого.
Д и р е к т о р. …спокойствия, сознания превосходства. Подумайте о нашем великом старике Гете. Гете отправился вместе со своим герцогом в поход… и у походного костра написал оперетту.
Б е к м а н (тупо, про себя). Оперетту.
Д и р е к т о р. Вот это гений! Вот это ощущение дистанции!
Б е к м а н. Да, надо признаться, дистанция изрядная.
Д и р е к т о р. Милый мой друг, давайте подождем еще годочек-другой.
Б е к м а н. Ждать? Но я голоден! Я должен работать!
Д и р е к т о р. Искусство требует зрелости. Ваш номер пока еще не элегантен, чувствуется отсутствие опыта. Все это слишком серо, слишком обнажено. Вы мне публику обозлите. Нет, мы не вправе потчевать ее черным хлебом…
Б е к м а н (тупо, про себя). …черным хлебом.
Д и р е к т о р. …если она хочет бисквита. Наберитесь терпения. Это, как я сказал, уже вполне сносно, но это еще не искусство.
Б е к м а н. Искусство, искусство! Но ведь это же правда!
Д и р е к т о р. Да, правда! Но искусство ничего общего с правдой не имеет!
Б е к м а н (тупо, про себя). Как видно, нет.
Д и р е к т о р. На правде далеко не уедешь.
Б е к м а н (тупо, про себя). Как видно, нет.
Д и р е к т о р. Вы только всех от себя отвратите. Чтобы с нами сталось, если бы все вдруг вздумали говорить правду! Кому она нужна в наши дни? Кому, спрашивается? Вот истинное положение вещей, рекомендую вам об этом не забывать.
Б е к м а н (горько). Да-да. Понимаю. И благодарю. Постепенно начинаю понимать. Истинное положение вещей, о котором не следует забывать (его голос становится все тверже, а при скрипе двери уже совсем громким), не следует забывать: на правде далеко не уедешь. Правдой только всех отвратишь от себя. Кому в наше время нужна правда? (Громко.) Да, медленно, но я понимаю, таково истинное положение вещей… (Бекман уходит не прощаясь. Дверь скрипит и захлопывается.)
Д и р е к т о р. Но молодой человек! Откуда такая чувствительность?
