П о л к о в н и к (у него все-таки сперло дыхание. Но он смехом разгоняет стеснение в груди, не злобно, впрочем, а скорее грубовато, игриво и добродушно, однако говорит очень неуверенно). Молодой человек, молодой человек! В толк не возьму, никак в толк не возьму. Вы что, тайный пацифист, что ли? Не без бунтарства, а? Но… (он смеется сначала смущенно, затем верх берет его здоровая прусская сущность, и он хохочет во всю глотку) голубчик мой, голубчик мой! Да вы, видно, плутишка, а? Верно я говорю? Как? Плут, плут и есть. (Хохочет.) молодцом, дружище, молодцом! Ну, вы ловкач! Один этот глубочайший юмор чего стоит! Да вы знаете (хохочет и прерывает себя) с этой штукой, с этим номером, я хочу сказать, вам надо на сцену! Да, да, на сцену! (Полковник не хочет обидеть Бекмана, но он здоров, простодушен, солдат до мозга костей, и сон Бекмана воспринимает как остроумную шутку.) Эти идиотские очки, эти волосы, торчащие во все стороны! Вам надо исполнять ваш номер под музыку. (Хохочет.) Бог ты мой, и выдумает же человек такой сон! Приседания, приседания под звуки ксилофона! Нет, голубчик, на сцену, на сцену! То-то люди будут хохотать, животики надорвут! О господи!!! (Хохочет до слез и отдувается.) Я сначала и не смекнул, что вы хотите показать такой смешной номер. Я думал, вы правда немножко умом тронулись. Я и не подозревал, какой вы замечательный комик. Ну вот, голубчик, вы доставили нам большое удовольствие, и я хочу, в свою очередь, порадовать вас. Знаете что? Подите-ка вниз к моему шоферу, возьмите там горячей воды, умойтесь, сбрейте бороду. Приведите себя в человеческий вид. И затем скажите шоферу, чтобы он дал вам один из моих старых костюмов. Да, я говорю серьезно. Сбросьте эти отрепья, наденьте мой старый костюм, да, да, спокойно можете принять его, и вы снова станете человеком, милый вы юноша! Снова станете человеком!
Б е к м а н (просыпается и выходит из своей апатии). Человеком? Человеком стать? Стать снова человеком? (Кричит.) Мне стать человеком? Да вы-то люди, что ли? А?
М а т ь (пронзительно вскрикивает, что-то опрокидывается и падает). Нет! Он нас убьет! Не-е-ет!
Отчаянная суматоха, взволнованные голоса вперемешку.
З я т ь. Держи лампу!
Д о ч ь. Помогите! Свет погас! Мать опрокинула лампу.
П о л к о в н и к. Спокойствие, дети мои!
З я т ь. Где же лампа?
М а т ь. Свет, свет зажгите.
П о л к о в н и к. Да вот она, вот.
М а т ь. Слава богу, опять светло.
З я т ь. А этот тип исчез. Я сразу понял, что он псих, этот голубчик.
Д о ч ь. Одна, две, три, четыре. Нет, все на месте. Только блюдо разбилось.
П о л к о в н и к. К черту! Ради чего он валял дурака и что имел в виду?
З я т ь. Может, он и вправду только бесноватый?
Д о ч ь. Смотрите, бутылка с ромом исчезла.
М а т ь. Ах, боже мой, твой чудный ром, отец!
Д о ч ь. И половины хлеба тоже нет.
П о л к о в н и к. Что вы там про хлеб?
М а т ь. Хлеб унес? Да на что он ему?
З я т ь. Может, он хочет его съесть. Или заложить. Выходцы из низов ни перед чем не останавливаются.
Д о ч ь. Может, он и правда хочет его съесть.
М а т ь. Это сухой-то хлеб?
Дверь скрипит и захлопывается.
