«Теперь нужно говорить о наличии объективных условий революции во всей системе мирового империалистического хозяйства как единого целого… <…>
<…> Теперь нужно говорить о мировой пролетарской революции… <…>
Где начнется революция, где прежде всего может быть прорван фронт капитала, в какой стране?
Там, где больше развита промышленность, где пролетариат составляет большинство, где больше культурности, где больше демократии, – отвечали обычно раньше.
Нет, – возражает ленинская теория революции, –
Не единая всемирная революция, как раньше представлялось, в том числе и Марксу с Энгельсом, – а разрыв цепи империализма в наиболее слабом звене. А слабое звено является слабым не только из-за того, что где-то сложились определенные условия, но и из-за того (причем в большей степени), что имеет место развитая классовая борьба. Потому это звено уже ослабло, и остается сделать решительный шаг, чтобы его окончательно разбить.
Далее Сталин показывает, почему не правы многие люди, которые начитались каких-то отвлеченных цифр, а потом их цитируют. При этом он использует свое любимое слово «короче».
«Короче: цепь империалистического фронта, как правило, должна прорваться там, где звенья цепи слабее, и уж, во всяком случае, не обязательно там, где капитализм более развит, где пролетариев столько-то процентов, а крестьян столько-то и так дальше.
Вот почему статистические выкладки о процентном исчислении пролетарского состава населения в отдельной стране теряют то исключительное значение при решении вопроса о пролетарской революции, какое им охотно придавали начетчики из II Интернационала, не понявшие империализма и боящиеся революции, как чумы».
При этом игнорируются те мысли Ленина, которые тот представил в работе «Империализм как высшая стадия капитализма», – о том, что буржуазия империалистических стран подкармливает рабочий класс своей страны, стремясь всеми силами снизить накал революционной борьбы в этой стране. И тем самым она переносит начало социалистической революции в другие страны.
