Отец мой стал полярною землёй,Одной из многих, золотой крупинкой.А я хотел бы, в мир уйдя иной,Вернуться к вам зелёною осинкой.Пусть в гости к ней походят грибникиИ целый день звенит в листве пичуга.А эти вот надёжные суки —Для тех, кто предал правду или друга.
1970
<p>«Я жил далеко на Урале…»</p>Я жил далеко на Урале,В почти недоступной дали.То льдины у ног проплывали,То сено на лодках везли.То словно разрытая яма,То будто поверхность стекла —То злая, то добрая КамаКак совесть людская была…Я плыл в сентябре на паромеОткрытом, без тёплых кабин,И все человечьи порокиКазались мне пеной глубин.
1970
<p>«На берегу дороги дальней…»</p>На берегу дороги дальней,Седой бродяга, блудный сын,За голос матушки печальнойЯ принимаю шум осин.Я в чёрный день не без призора:И в чистом поле небеса,И во сыром бору озёра —Её усталые глаза.Я глажу реденькие злаки,Внимаю шороху ветвей.И хорошо мне, бедолаге,С бессмертной матушкой моей.
1970
<p>«Жду осени. Осеннею порой…»</p>Жду осени. Осеннею поройЯ, словно положительный герой,Не злюсь на мир, не пробую вина,Работаю с темна и дотемна.Порой болит душа от тяжких дум,Но шум дождя и крон осенних шумСмягчают боль. Порой смягчают страхСухие листья: всё на свете прах!Но тут же на ближайшей из полянТы замечаешь переплёт семян,И снова жизнь прекрасна, и «ковёрОпавших листьев вновь ласкает взор», —Как говорят фенологи в статьях…Жду осени в отеческих краях.
1970
<p>«Скоро снеги седенькие лягут…»</p>Скоро снеги седенькие лягут,Волки пьют вино из волчьих ягод,И стоят осинки на ветру,Красные, как гибель на миру.
1970
<p>«Чтоб обращаться к миру…»</p>Чтоб обращаться к миру,Паче того – к богам,Нужно хотя бы лиру,Ежели не орган.Ты же от всех в сторонке,Радуясь и грустя,Песенки на гребёнкеСкладывал, как дитя.
1970
<p>«Алхимик напустит тумана…»</p>Алхимик напустит туманаДоверчивым людям в глаза,И вот уже слиток обманныйНи в чём заподозрить нельзя.Старатель и роет, и моет,Нуждой и надеждой гоним,И волк енисейский не воет,А блеет в сравнении с ним.Поэзия! Странная штука:Кому-то – шутя, с кондачка,Кому-то с немыслимой мукойДаётся любая строка.И всё же фальшивое – гаснет,А то, что на совесть – горит.И всё же со временем ясно:Поэт ли с тобой говорит.
1970
<p>«Потепленье, нетерпенье…»</p>Потепленье, нетерпенье,Чувств прорвавшихся стремнины.Даже ворон чистит перья,Собираясь на смотрины.Даже самый наиробкийШкольник, вымазавшись мелом,Вместо эллипсов и ромбовВыдаёт сердца и стрелы.Даже там, в больничном зданье,За решёткой и за шторкой,Бонапарт целует нянеРуки, пахнущие хлоркой.
1970
<p>«Ночь печальна, ночь темна…»</p>Ночь печальна, ночь темна.Жаль, что в доме нет вина.Жаль, что нету рядомДруга с добрым взглядом.
