Батраки, естественно, так же охотно делали подарки своим господам, как это принято у бедняков вообще. Они ревностно берегли свое добро друг от друга, упорно цеплялись за вещи, от которых им самим не было никакого проку. Тем же, кто стоял выше их, они с удовольствием преподносили даже самые дорогие семейные реликвии. В течение многих лет клянчил я у своего дяди, брата отца, сделанную им самим прекрасную шкатулку со свинцовой инкрустацией, которая была бы очень кстати для моей коллекции минералов. Но он не дал ее мне. А вот управляющему, стоило тому только намекнуть, отдал ее сразу. Привел в порядок, почистил и сам принес в замок. Вернулся со слезами умиления на глазах, немного обидело его лишь то, что управляющий спросил: «Сколько я должен?» Нисколько. Дядя Иштван, как и всякий бедняк, любил давать богатым бесплатно. Быть может, в надежде на какую-то будущую встречную услугу или чтобы укрепить свое положение, завоевать благосклонность?.. Но ведь это был не наш управляющий, а господин, оказавшийся в пусте проездом. Бедняки дарят бескорыстно и, чем более высокого по положению человека могут удивить своим великодушием, тем охотнее делают это. Самое обильное, самое лакомое угощение после убоя свиньи они посылают в замок, не рассчитывая на благодарность и даже уклоняясь от нее. Возможно, здесь заявляла о себе некая душевная потребность, как в жертвоприношении богам. Или одна из разновидностей скрытого бунта самолюбия? Быть может, этим они хотели показать, что они такие же люди, как и господа? Икейский свинарь кропотливо трудился три года и сплел из белого и черного конского волоса чудесный толстый шнур для часов в метр длиною и во что бы то ни стало хотел подарить его самому королю. Одни только хлопоты и написание сопроводительного письма обошлись ему в пять форинтов.
Впрочем, они доставляли радость и друг другу, правда, не сознавая этого. Все, что было благородного и человечного, а иной раз и трогательно бескорыстного в их взаимном общении, — все это почти без исключения определяется каким-нибудь обычаем. А может, это древняя традиция? Но традиция чего? По сохранившимся обломкам можно предполагать о существовавшем в прошлом и давно затонувшем счастливом райском мире, в котором люди еще любили друг друга. Блюда с угощением, прикрытые вышитым платком, рассылали в разные концы пусты не только после убоя свиньи. Гостинцы полагалось посылать и беременным женщинам. Не по доброте и не по расчету. Просто так требовали приличия. Да, приличия — вот, пожалуй, наиболее подходящее слово: ведь бывали случаи, когда даже враждующие семьи делали друг другу подарки. Гостинцы посылали и женщине, о которой было кому позаботиться, которая, следовательно, не нуждалась и помощи, и копившиеся у нее продукты просто портились.
Чуть ли не каждую неделю старшая сестра, когда у нас пекли лепешки или булки, отправляла меня к одной из своих подруг. Такой способ заверения в дружбе был тогда в ходу уже только у девушек, но само название этого обычая и стихи, которые я должен был прочесть перед тем, как сдернуть покрывающий блюдо платок, говорят о том, что некогда этот обычай соблюдался и между мужчинами, и даже между целыми семьями. Так, обычай выбирать «королеву на час» сохранился лишь в детской игре; в Рацэгреше еще при мне он был в ходу. Четыре девочки постарше, держа простыню над головой пятой, помладше, ходили из дома в дом и пели песенку. Кончая песню, они смыкались вокруг младшей, подхватывали ее в простыню и приподнимали, а потом все вместе съедали полученные гостинцы.
Веселье тоже предписывали и регулировали обычаи; даже то веселье, которое на первый взгляд кажется порождением случая, минуты, чаще всего возникает под влиянием древних, уже забытых верований. Устало плетущиеся с работы домой батраки начинают сперва задирать друг друга на словах, потом толкаться, поначалу легонько, затем все сильнее, и, когда уже кажется, вот-вот прозвенит первая оплеуха, вдруг раздается дружный громкий хохот и начинается словесная игра — батраки задают друг другу каверзные вопросы, остроумно парируют. Опытное ухо могло бы сразу установить во всем этом определенную закономерность.
У смеха также были свои праздники, как у траура и кровопролития. В первый весенний день все должны свистеть и улыбаться. Люди готовились к этому, и первое солнечное утро на самом деле, как по волшебству, звенело от свиста и пения. Бывали дни, когда половина пусты, вывернув наизнанку шапки и полушубки, рядилась в животных или бесов, чтобы вдоволь посмеяться. А иной раз изображали привидение, для этого надо было накрыться простыней и выставить вместо головы выдолбленную тыкву с зажженной свечой внутри, чтобы люди трепетали. И мы действительно смеялись и трепетали, как того хотели наши предки.
