Ну что поделаешь, былого не воротишь. И чтоб во второй раз не получилось точно так же, я хочу во всем разобраться, до всего дойти своим умом. Останусь ли я в деревне, переберусь ли в город — один черт, не выбиться мне из нищеты. И в городе буду жить в подвале, не подняться мне на верхние этажи. Жизнь наша коптит вроде керосиновой лампы. Покоптит-покоптит да и погаснет. Вот если б все крестьяне раскумекали это да повели б себя по-другому. Нашелся бы среди нас такой, чтоб его можно было поставить у руля государства, вот тогда другой разговор. Но увы…
У мавзолея посажены всякие-разные деревья и кусты — тут тебе и боярышник, и куколь, и кизил, и ежевика, и пихта, и бук, и сосна. Зелени, цветов — море. Земля щедро полита. Всюду множество цветов. Одному садовнику такое не под силу, не иначе как их тут целый отряд. Сколько ж деньжищ ухлопывается на такую красоту! Сказали б нам — в один день пропололи бы сорняки, полили бы газоны и клумбы. За так сделали бы, и не пришлось бы тратить столько денег.
Громко клацают солдатские ботинки при смене караула, то и дело подкатывают такси, автобусы. Бродят нищие детишки. Вот из автобуса вываливается группа туристов, у многих на груди болтаются фотоаппараты. Я следом за ними поднялся по мраморным ступеням. Ей-богу, не вру, мавзолей больше, чем здание меджлиса. А колонн-то сколько! Стены аккуратно покрашены. Я стянул с головы кепку и потопал вместе со всеми. Куда ни взглянешь, всюду солдатские караулы стоят, а потолок такой высокий, что шею вывернешь, на него глядя.
У надгробия из черного мрамора кой-кто задерживается и подолгу молча стоит, кой-кто медленно проходит мимо. Я тоже постоял немного, прочитал молитву за упокой души усопшего. Может, и моя молитва будет услышана на небесах!
Я, признаюсь, все время чувствовал себя не в своей тарелке. Бедней меня никто не был одет. Встречались, правда, и бедные горожане, и крестьяне вроде меня, из глубинки, но столько заплат, сколько на мне, я ни у кого не видел. Хорошо еще, что меня не задержали на входе и не шуганули отсюда. Больше всего я этого боялся.
Тут мое внимание привлек небольшой отряд солдат, которые во главе с офицерами несли огромный венок. Они медленно, торжественно опустили венок перед надгробием. Следом за солдатами на некотором расстоянии шла группа человек в десять, все в гражданской одежде. Приблизясь к надгробию, они некоторое время постояли навытяжку, склонив головы. Зазвучала грустная музыка. Потом эти посетители отошли в сторонку, где на особом месте лежала какая-то большущая книга, и один из них стал что-то писать в этой книге. Мне показалось занятным, что этот человек, прежде чем начать писать, снял очки и надел другие. Я наблюдал за ними из-за узорчатой колонны. Но вот они удалились, и я вышел из-за колонны. Сначала я прогулялся по просторной площадке, где обычно проводят разные церемонии. Потом опять смешался с толпой, которая, оказывается, направлялась к музею покойного президента. Мне тоже захотелось туда попасть, но за вход брали плату — две с половиной лиры. За эти деньги можно почти досыта поесть. Интересно, на какие нужды расходуется столько денег? Долго я думал — входить или не входить. Знать бы наверняка, что деньги за вход в музей идут на какое-то доброе дело, к примеру на оплату садовников… Тут подошла группа туристов, и господин, который провожал эту группу, стал громко объяснять: внизу, под зданием, располагается множество разных помещений и комнат, есть там и залы, и спальни. Входные деньги идут на то, чтобы оплачивать воду и электричество. Что ж, вполне разумно. На такое дело и мне не жалко потратиться. Я достал из кармана пятерку, получил билет и сдачу.
Немало интересных вещей увидал я внутри. Были там под стеклом выставлены часы, ордена и медали Ататюрка, были и его сабли — штук сорок, не меньше. И курительные принадлежности были, и прибор для бритья, даже ножницы. Но вот ни одной бутылки не было. А фотографий в золотых и серебряных рамках просто не счесть. Посмотрел я и на его обувь, носки, шляпы, галстуки. Вот оно, оказывается, что такое музей. Мне самому и в голову подобное прийти не могло. Многого я не понимал — что это за вещи такие и для чего они, а потому пристроился к небольшой компании — два парня и несколько девушек, которые во всем тут разбирались.
