Жорж подобрал автомат, вернулся. И только теперь, наедине с самим собой, он осознал все, что произошло. Он, Жорж Шодье, дал сбежать феллага. Что его ждет? Если и не виселица, то, уж во всяком случае, не увеселительная прогулка. Он подумал: «Что скажет старшина?» Потом представил себе лейтенанта, который просто лопнет от злости, потом полковника — ярого сторонника «французского Алжира», шаркуна-генерала. Подумал о том, как все это воспримут приятели, отец, Жан-Мари, сестренка Николь… Луна мрачно глядела на него. И он струсил.
Он не стал долго раздумывать. Проверил свой рюкзак: одеяло, тушенка, сигареты «Лаки-страйк», сухари, зеркало, бумага для писем — все на месте. Обоймы полные. Автомат? Щелк-щелк… да, смазан, к бою готов. Перекинув автомат через плечо, он огляделся по сторонам и со всех ног бросился в ту сторону, где исчез феллага. Время от времени он оборачивался. Ночь была светлой. Если его догонят, он скажет, что феллага, подлец, смылся, что он бежит за ним и что он, Жорж, вот-вот всадит ему в кишки пяток «конфеток», дайте только догнать.
Но в ночи гулко раздавались лишь его собственные шаги. Как только Жорж решил, что ушел достаточно далеко, он как безумный пустился бежать сломя голову при свете этой проклятой луны, взиравшей на него с похоронным видом. Котелок и кружка отчаянно бились друг о друга в рюкзаке, фляжка со спиртным стучала потише. Страх не покидал Жоржа. Он прислушался, надеясь уловить шум шагов феллага. Нет, не слышно! Он снова пустился бежать. И снова ему почудилось, что за ним, как он за алжирцем, тоже кто-то бежит. Жорж еще раз остановился. И опять никого, кроме этой раскаленной кастрюли-луны, не спускавшей с него жуткого взгляда. Он попытался было окликнуть феллага: «Эй!..» — и тут же вспомнил, что не знает даже, как его зовут. Но молчать было еще страшнее, и он побежал, не переставая кричать: «Эй! Феллага! Постой! Это я! Погоди! Вместе пойдем. Феллага! Ты где?»
Он все-таки увидел феллага, вернее, тень его, которая изломанно вихлялась в лунном свете, словно марионетка на ниточках. Жорж издалека заметил, что феллага хромает. Он снова его окликнул. Тот побежал быстрее. Время от времени он оборачивался в сторону Жоржа, и по его растерянным движениям, по походке Жорж видел, что он опять боится. Напрасно он кричал ему: «Постой, идиот, я иду с тобой, к твоим феллага. Я смылся, слышишь?» Тот бежал, оборачивался, падал, снова вставал и бежал еще быстрее. Но падал он все чаще. И Жорж стал настигать его. Наконец из темноты до него донеслось совсем близкое хриплое дыхание запыхавшегося феллага.
— Да остановись же ты, черт тебя побери, я тебе все объясню.
Феллага остановился. Хоть он и спрятался за сосной, а все равно торчал по обеим сторонам ствола. Жорж видел, как весь он напрягся, сжался, словно пружина, и был готов к прыжку. Он подумал: «Силен парень. Три дня не жрал, а готов драться со мной голыми руками, хоть у меня и автомат. Стоит мне снять затвор с предохранителя, нажать на спусковой крючок, и из парня решето будет в два счета. Ну и горяч феллага».
Не приближаясь, он крикнул:
— Не валяй дурака. Выходи.
Тот был глух… а может, в уме тронулся…
— Послушай! Не станем же мы всю ночь бегать друг за другом. Говорю тебе, я сбежал, потому что мне осточертела вся эта зараза. Отведи меня к своим, посмотри, у меня автомат с полными обоймами. Он ведь может пригодиться, а? Ты знаешь здешние места, вот и веди меня. Только шевелись живее. Будь спокоен, они уже организовали за нами погоню. Не станем терять времени, нужно добраться до рассвета.
Али никак не мог отдышаться, но все-таки прохрипел:
— Поставь свой автомат вон туда.
— Ты что, принимаешь меня за полного остолопа? — сказал Жорж. — Я поставлю автомат, а ты его сцапаешь и меня прихлопнешь! Нет, друг, автомат будет у меня.
Весь остаток ночи вели они эти переговоры, а когда замолкли, в лесу воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая лишь воем шакалов.
Жорж думал: «А что, если убить феллага и вернуться в роту: мол, с риском для жизни преследовал преступника на протяжении многих километров и обезвредил его на вражеской территории». Слишком уж это хорошо, так не бывает.
Опасная была ситуация. А тот все упирался своей тупой башкой в ствол сосны и вглядывался в темноту пронзительным взглядом; от страха, тревоги и голода глаза его, казалось, вылезут из орбит.
На рассвете усатый крестьянин пришел сложить дрова в поленницу как раз там, где подстерегали друг друга Жорж и феллага. Ни тот, ни другой не слыхали, как он подошел в своих сандалиях из бычьей кожи. Сначала крестьянин увидел феллага.
— Здорово, — сказал он.
Только тогда феллага вышел из-за сосны, причем постарался встать так, чтобы крестьянин оказался между ним и автоматом Жоржа.
— Далеко ли твой дом? — спросил он.
— Да нет, рядом.
— Иди вперед… или нет, иди за мной и показывай мне дорогу. Я у тебя день погощу, а наступит ночь, уйду. Шакалов у вас тут не слыхать?
— Они за двадцать пять километров отсюда.
Крестьянин прекрасно понял: «шакалы» — это вражеские войска.
