Избранное полностью

— Быстро ты обернулся! — сказал шофер.

— Дело-то было пустячное!..

Гараж находился на опушке леса Бузареа, над зловонным скопищем грязных лачуг. Башир посмотрел вниз: куски ржавого железа, кактусы, тряпки, покоробившиеся доски, обрывки картона и редко — целые стены из камня. Какие-то живые лохмотья двигались вниз и вверх по тропинкам, залитым нечистотами. Откуда-то со дна оврага доносились голоса людей. И как они там до сих пор не задохнулись! Такое и буйно помешанному архитектору не приснится!

Владелец гаража следил за взглядом Башира.

— Вот так и живут!

— Просто невероятно.

Тот показал рукой на дно оврага:

— Нищие! Вот она, армия Революции.

Он отвел Башира в заднюю часть гаража.

— Сюда французы обычно не заглядывают. Доживем до завтра — познакомлю тебя с братом, он проводит тебя дальше.

Голос у владельца гаража был ровный, безучастный. Казалось, он приспособился и к жизни, и к ходившей рядом смерти и одинаково равнодушным тоном говорил: «Когда они меня возьмут» или «Когда победит революция». Впрочем, Баширу и раньше подумалось, что не только дома в этом городе, но и люди здорово изменились: одни как-то осели, сошли на нет, иные же — а их было больше — достигли опасной точки крайнего возбуждения.

Всю ночь Башир не сомкнул глаз. На рассвете, как только кончился комендантский час, он вышел и направился вдоль изгороди из кактусов — помойки и отхожего места для части населения бидонвиля. Он шагал по грунтовой, изрытой ухабами дороге, почти не видя ее слипавшимися после бессонной ночи глазами. Первую бронемашину он заметил, лишь когда путь ему преградили огромные колеса, над которыми торчали два ствола спаренного пулемета. Вначале он увидел даже только дыры на срезах стволов. И уже потом все остальное: массивную машину, красный берет пара, державшегося за обе рукоятки пулемета, других пара, неподвижно застывших рядом с ним, — наверно, его помощников, — набитую патронную ленту, гладкую и волнистую, назад не повернешь: это сразу покажется подозрительным.

Башир старался не смотреть на пара. И в то же время он видел теперь все, что происходило на дороге. На всем протяжении ее, извиваясь по дну оврага, расположилась длинная колонна бронемашин. На склонах оврага, за каждым деревом, за каждым кустом, возле каждой лачуги, даже на ветвях деревьев — всюду пара в красных и зеленых беретах. Тут же мелькнула мысль: «Надо смываться отсюда и предупредить остальных».

И все-таки он продолжал идти вниз по склону. За кактусами тоже мелькали красные береты. Своими тяжелыми башмаками парашютисты давили мясистые лапы кактусов, скользили по растекавшейся жиже, и она облепляла их кожаные гетры. Пара в зеленых беретах держали на коротких поводках немецких овчарок.

— Сюда! — Башир замер, чувствуя, как ему сдавило горло. Обернулся: окликали не его, собаку. Он перевел дух.

Там, где тропинка кончалась, солдат не было. Башир внимательно огляделся вокруг. Никого! Он еще некоторое время заставлял себя идти медленно, потом бросился бегом вверх по тропинке, что вела на шоссе. Он был уже почти на самом верху, когда вдруг увидел нестройную толпу демонстрантов, спускавшихся оттуда. Ни крика не долетало до него, ни слова. Лишь дробный топот ног — босых, в сандалиях, в изношенных ботинках — по булыжной мостовой. Они шли, тесно прижавшись друг к другу, рубище к рубищу: так шествуют бараны, руно к руну, по долгой дороге с дальнего Юга на рынок в Мэзон-Каре и оттуда на бойню.

Женщины шли без чадры. Одна из них возглавляла шествие, высоко подняв на металлической рейке для занавесок огромное бело-зеленое знамя. Вот они поравнялись с ним. И тут Башир увидел, что кое-кто из них нес железные прутья, дубинки, камни, но у большинства не было ничего.

Башир обратился к человеку, который, судя по всему, был тут главным:

— Послушай, я иду из оврага. Там по крайней мере десятка два бронемашин. И вдоль всей дороги — солдаты.

— Знаю.

Башир показал на кишевший лохмотьями и женскими белыми покрывалами муравейник:

— На убой ведешь.

— Послушай, — ответил главный, — хочешь идти с нами — вставай в колонну. Не хочешь — ступай, брат, своей дорогой.

И Башир пошел с демонстрантами.

Первые солдаты, которых они увидели, тоже шли молча. Это были призывники-новобранцы. Они передвигались цепью по обочинам дороги, с автоматами наперевес. Собак с ними не было.

Приказ прозвучал коротко. Солдаты остановились, каждый кто где был. Первые ряды демонстрантов заколыхались в нерешительности, потом тоже застыли на месте. Стало тихо. Они молча смотрели друг на друга. Вяло подрагивало бело-зеленое знамя. Издали слышался лай овчарок. Но вот наступил конец выжиданию, к ним шел лейтенант в сопровождении четырех солдат. «Сейчас их прихлопнут!» — подумал Башир. Лейтенант остановился на некотором расстоянии.

— Правительство разрешает вашу демонстрацию, но запрещает проводить ее под бунтарской эмблемой. Приказываю немедленно отдать мне этот флаг.