Они вошли на кладбище для белых и теперь проходили между мраморными плитами. На равнодушном камне были высечены хорошо знакомые ей имена и даты в их мирной суровой простоте. Кое-где памятники были увенчаны символическими урнами или голубками и окружены аккуратно подстриженным газоном; свежая зелень резко выделялась на фоне белого мрамора, синего неба с белыми пятнами облаков и черных кедров, из которых доносилось бесконечное монотонное воркованье голубей. То тут, то там на бело-зеленом узоре пестрели еще не увядшие яркие цветы, и вот уже среди купы кедров появилась каменная спина Джона Сарториса и его надменно поднятая рука, а за нею круто врезался в долину высокий отвесный обрыв.
Могила Баярда тоже представляла собой бесформенную груду увядших цветов, и мисс Дженни велела Айсому собрать их и унести. Каменщики готовились выложить вокруг могилы бордюр, неподалеку уже лежал прикрытый парусиной надгробный камень. Она подняла парусину и прочитала четкую свежую надпись: «БАЯРД САРТОРИС. 16 мая 1893–11 июня 1920». Так будет лучше. Просто. Теперь уж нет ни одного Сарториса, который мог бы выдумать что-нибудь витиеватое. Эти Сарторисы даже в земле не могут лежать спокойно, без тщеславия и спеси. Рядом с могилой стоял еще один надгробный камень, точно такой же, если не считать надписи. Но хотя под этой могилой не было праха, в ней тоже безошибочно угадывался стиль Сарторисов, и потому все вместе производило впечатление похвальбы в пустой церкви. Впрочем, здесь чувствовалось и что-то другое — казалось, будто веселый, бесшабашный дух юноши, который всегда высмеивал завещанное предками угрюмое, напыщенное фанфаронство, даже несмотря на то, что кости его покоились в неведомой могиле далеко за морем, каким-то образом сумел смягчить дерзкие слова, которыми они его напутствовали:
Легкий ветерок, словно долгий вздох, прошелестел в кедрах, и ветви печально закачались. Над неподвижными рядами мраморных глыб монотонно ворковали голуби. Айсом воротился и унес еще одну охапку увядших цветов.
Надгробие старого Баярда тоже было скромным, ибо он появился на свет слишком поздно для одной войны и слитком рано для другой, и мисс Дженни подумала о том, какую злую шутку сыграло с Баярдом провидение, сначала лишив его возможности стать головорезом, а потом отказав ему даже в привилегии быть похороненным людьми, которые могли бы сочинить и ему какой-нибудь панегирик. Разросшиеся кедры почти совсем закрыли могилы его сына Джона и невестки. Солнечный свет проникал к ним только редкими бликами, испещряя выветрившийся камень затейливым пунктирным узором, и надписи можно было разобрать лишь с большим трудом. Но мисс Дженни и так знала, что там написано, — ей было слишком хорошо знакомо всепоглощающее честолюбие, пагубное влияние и пример того, кто всецело поработил их всех и придал этому месту, отведенному, казалось бы, для успокоения усталых людей, претенциозную торжественность, имевшую столько же общего с понятием смерти, сколько переплеты книг со шрифтом, которым они напечатаны, и рядом с ними надгробия их жен, которых они вовлекли в свою дерзновенную орбиту, несмотря на импозантные генеалогические ссылки, казались такими же скромными и незаметными, как песнь дроздов, живущих под гнездом орла.
Он стоял на каменном пьедестале, в сюртуке, с непокрытой головой, чуть-чуть выдвинув вперед одну ногу и легонько опершись рукою о каменный пилон. Немного приподняв голову с тем выраженьем надменной гордости, которое с роковою точностью передавалось из поколения в поколение, он стоял, повернувшись спиной ко всему миру, и его высеченные из камня глаза смотрели на равнину, где проходила построенная им железная дорога, на голубые неизменные холмы вдали и еще дальше, на бастионы самой бесконечности. Пьедестал и статуя были покрыты пятнами и щербинками от солнца и дождя, усыпаны иглами кедров, и, хотя четкие буквы заросли плесенью, их все еще можно было разобрать:
Эта надпись вызвала смятение среди родственников убийцы, которые заявили формальный протест. Тогда, уступая общественному мнению, старый Баярд все же отомстил: он приказал стесать строку: «Он жертвой пал неблагодарности людской» и ниже добавить: «Пал от руки Редлоу 4 сентября 1876 года».
