С фаюнинской половины слышен визгливый голос Кокорышкина: «Краем, краем заноси… Люстра, люстра! В ноги надо смотреть…» Треск мебели, жалобный звон хрустальных подвесок, что-то упало и покатилось. «Мильонная вещь, деревенщина!» Какой-то огромный предмет протаскивают за открытой дверью. В жилетке, с перекошенным лицом, влетает, обмахиваясь картонкой, Кокорышкин, произносит: «Упарят они меня нынче. Откажуся, откажусь… Капусту стану садить!» — и исчезает. Таланов идёт закрыть дверь, но и после сюда сочится брань и скрежет; кажется, нечистая сила переставляет там стены с места на место, а на матовом стекле появляются размахивающие руками силуэты и тени фантомов, занятых благоустроением фаюнинского уголка.
Таланов. Помяни моё слово: съест Фаюнина наш Кокорышкин. В гору пошёл!.. Ну, спать пора, Аня, поздно.
Анна Николаевна. Надо ещё Ольги дождаться. (Вдруг.) Как ты думаешь, зачем сюда приехал Фёдор?
Таланов. Не надо о нём, Аня. Мы похоронили его ещё тогда, три года назад.
Анна Николаевна. Да. (обычным голосом). Не пора давать лекарство?
Таланов. Через десять минут.
Анна Николаевна. Через десять минут уже нельзя ходить по улицам, а Ольги ещё нет.
Таланов. Открыла бы дверь на всякий случай.
Анна Николаевна. У неё есть ключ.
На кухне хлопнула дверь.
Легка на помине.
Рванув на себя дверь, вся в снегу вошла Ольга. Стоя к родителям спиной, она отряхивает шубку за порогом. Так удаётся ей скрыть одышку от долгого бега.
Ольга(еле переводя дыхание). Кажется… я опять опоздала к чаю?
Анна Николаевна. Чайник ещё горячий. Пей. Что на улице?
Ольга. Снег идёт… вьюга. По двору на ощупь шла.
На стекле сгущается силуэт Кокорышкина, потом входит он сам. Ольга делает вид, что не замечает его.
Жалко часовых в такую ночь!.. Вам что-нибудь нужно, Семён Ильич?
Кокорышкин. Метёлочки у вас не найдется? Пыль обмести.
Ольга. Конечно. (Она подаёт ему щётку.) И вообще, если что-нибудь потребуется… Устраиваетесь?
Кокорышкин. Расставляемся. Все фаюнинские вещи разыскал. Стол письменный в исполкоме, буфет из детских яслей вырвал… Бесстрашно по улицам ходите, Ольга Ивановна!
Ольга. О, у меня ещё семь минут в запасе, Семён Ильич.
Голос Фаюнина: «Симе-он!»
Кокорышкин. Несу-у… (Проникновенно и с намёком.) Ну, на новом-то месте приснись жених невесте!
Он убегает, Ольга прикрывает за ним дверь.
Анна Николаевна. Я даже не знала, что его зовут Семён Ильич. Что же ты стоишь? Садись, пей чай, раз пришла.
Ольга(неуверенно). Видишь ли… я не одна пришла. Такое совпадение, знаешь. Я уже во двор входила, гляжу, а он бежит…
Таланов. Кто бежит?
Ольга. Ну, этот, как его… Колесников! А с угла патрульные появились. Я его впустила…
Родители не смотрят друг на друга: каждый порознь боится выдать то, что знает об Ольге.
Он уйдет, если нельзя. Он минут через шесть… или десять… уйдёт.
Таланов. Так зови его. Где же он сам-то?
Ольга. Видишь ли... он ранен немножко. Пуля случайно задела. Пустяки, плечо…
Таланов быстро уходит на кухню.
Мамочка, ничего не будет. Папа перевяжет ему, и он уйдёт… домой. Я так прямо ему и сказала… Он понимает.
Анна Николаевна. Посмотри мне в глаза, Оля. (Она приподняла за подбородок её опущенную голову.) Ты у нас смелая и честная девочка, но ты… последняя. Фёдор не вернётся. Отец стар. Несчастие убьёт его.
