Илья выражает своё согласие кивком. Подойдя, Лена из-за плеча Похлёбкина засматривает в карту.
Кушай, красавушка. Каша простынет.
Лена. Я хотела себя предложить... вместо Ильи. (С вызовом глядя на Илью.) У него нога не поджила. Не уйти ему если что...
Илья(Лене, твёрдо и непонятно для других). Я своего, что мне причитается, и самой смерти не отдам.
Похлёбкин(через плечо, без резкости). В другой раз женишка пожалеешь. Как вдвоём останетесь.
Лена возвращается к Усте. Придержав брезент, мужик пропускает Потапыча. С берестяной котомочкой держа руки по швам, тот смиренно, без прежней удали, останавливается у лестницы. Похлёбкин бережно складывает карту.
Ну, знаменитый скотовод... как тёлка твоя родимая поживает?
Потапыч бормочет что-то.
Не слыши-им!
Потапыч(приблизясь на шажок и не сразу). Съели, окаянные. (Разведя руками.) Как увидели, загуготали враз — грос калюб, грос калюб... большая телка по-ихнему. Тут же голову обыкновенно отрубили, ливер в ведерко выпустили... Конешно, вору тоже питание нужно: точна-а!
Дракин. Косточку-то дали на память пососать?
Все дружно посмеялись над Потапычем.
Потапыч. Глухое сердце имеешь в себе, Степан Петрович. (Стукнув себя в грудь.) Во где горько-то! Заветная была...
Похлёбкин(сухо). У тебя заветного-то отродясь не бывало. Ближе подойди. Что в Кутасове, сказывай.
Все сидят, кроме Потапыча.
Потапыч. Можна-а. Ну, в селе обыкновенно стоит рота связи. Начальник у их вроде Хирнер. Особого зверства, сказать, не проявляет. А только, как взошёл к Мамаеву, наперво повелел кота сказнить. Штыком. Больно чёрен, говорит...
Лена, видимо, хотела спросить что-то о матери.
Травина(предупредительно). Потом расспросишь, девушка. (Потапычу.) Ты главное говори. Нам некогда.
Потапыч в затруднении.
Дракин. Вот, говорят, старостой у них Бирюк состоит. Правильно?
Илья(с места). Враки, поди. Он ещё эва когда с немцами воевал!
Похлёбкин. Не мешай, Илья Степаныч. Тут родни нет, тут воины. (Потапычу) Обрисуй нам кратенько, какая его деятельность.
Потапыч. Это можна-а. Деятельность его обыкновенно такая. Ходит, посматривает, усмехается. Окроме того, шапкой страх наводит. Вчерась объявил картошку копать.
Травина. Так, дело ясное. Вопросов больше нет?
Молчание. Дракин всем своим существом негодует.
Вот, пришёл ты к нам. Что делать-то здесь собираешься?.. Спать, что ли?
Потапыч. Зачем спать. Обыкновенно, что повелят, то и буду. К примеру, могу на часах стоять. У меня слух чу-уткой: скажи, вошка ползёт, а я слышу, как она лапочки переставляет... тук-тук-тук. У меня, заметьте, вострый слух. Эх, ты меня только приласкай, хозяйка, я, как собачка, за тобой побегу...
И опять, посмеявшись, все подобрели к нему.
Травина. Ладно, учтём. (Со значением взглянув на Похлёбкина.) А на диверсии будешь ходить?
Потапыч. Чево, чево? (И хотя не понял, своеобычно тряхнул головой.) Можна-а. Что скажешь, то и можна.
Дракин. Эка, у нас связь нечем проводить, а он лапти проводом примотал. (Наклонясь рассмотреть.) Да ещё, гляди, серый, немецкий провод-то... Покормил тебя Хирнер-то твой?
Потапыч(безгневно). Ничево, я на дорожку жареной водицы похлебал. Половину отхлебал, половинку про запас в речку вылил!
И ещё посмеялись они на его балагурство, и сразу точно ветром смыло их смех.
Похлёбкин(придвинув хлеб на столе). Вот тебе паёк, пожуешь в дороге. Котомочку оставишь нам на сбереженье. И пойдёшь сейчас вместе с ними. (Он указал на Устю и Илью, уже покончивших с ужином.) Дорогой объяснят. Как вернёшься — получишь койку и паралелбаум, какой тебе по чину полагается. Всё. (Поднявшись и взглянув на дракинские часы.) Отправляйтесь, товарищи. Поезд проходит в одиннадцать сорок, а вам ходу одного — два часа.
Илья. Выноси пока мешок, Потапыч. Да не стукни.
Потапыч. Можна-а!
