Похлёбкин. Знавал я одного божьего человечка: помолился да и зарезал троих. У вашего брата всяко дело свято. Вопрос — отколе смотреть!
Травина(с выговором). Тебе что-нибудь известно, Похлёбкин, про товарищей, которых ты порочишь?
Похлёбкин(наотмашь). Да мы и тебя, Полина Акимовна, толком не знаем. Откуда ты к нам хозяйкой в тёмную ночь свалилася. Документы и с мёртвого можно снять.
Мамаев(гневно). А коли не знаешь, так чего на людей, как пёс, кидаешься?
Похлёбкин. Кто... я пёс? (Вскочив и рванув рубаху у ворота, запальчиво.) Пёс я, да. Я власти моей пёс верный! Я дом большой стерегу, где народ мой живёт. Я днём и ночью по цепи моей хожу бессонно... урчу, чтоб махоньки детки там (широкий жест куда-то за стены, в просторы страны) безгрозно спать могли. Я грызть, я жевать того стану, кто на них злодейскую руку подымет. Я...
Он задохнулся, зубной стон его наполняет тишину. Разбуженная, Лена поднялась на локте.
Лена. Что это... тревога?
Травина(спокойно). Спи, спи, девушка. Это лес шумит. Спи.
Зевнув, Лена снова накрывается одеялом.
Сядь, Похлёбкин. Сядь, сказала. Велю.
Похлёбкин повинуется.
Он прав, товарищи. Страшно сказать: об этом складу знали только мы. Один меж нас завелся, и вот с ножом друг на друга кидаемся...
Мамаев. Это как сверчок в фатере заведётся: расстроишься искамши. (Заметив котомочку Потапыча.) Никак Потапыч приходил?
Травина. Стойте... (Хватаясь за спасительную догадку.) Как же это серый проводок на ноги-то к Потапычу попал?
Все переглянулись, пронзённые одной и тою же разгадкой. Выскочив из-за стола, Дракин вываливает из котомки имущество Потапыча. Там пара новых лаптей, рубаха стираная, клубок лыка, кочеток и жестяная кружечка из консервной коробки. «Небольшой залог оставил, собачья радость...» — бормочет Дракин. И, уже не садясь за стол, он с повинной обводит всех глазами.
Дракин. Так и есть! (Склонив голову.) Не ссорьтеся, люди. Насчёт склада это я, Дракин, виноват. К чему ни присудите, за всё поклонюсь.
Все окаменели от внезапности его признанья.
Это я Потапычу намедни насчёт оружия расхвастался. Задорил он меня, распалил. С лучинкой, дескать, на всемирную державу выступаете... (Колотя себя по башке.) Стар стал, ума не стало!
Похлёбкин(в бешенстве). Уйди лучше... Стрелять в тебя стану. Уйди, враг!
Мамаев(пока Травина усаживает Похлёбкина). Где же у тебя разум-то был, Степан Петрович! Кому доверился...
Дракин. У человека душа дремучая. Всею-то в кулачок сожмёшь, а в ней заблудишься. (Открыто, подняв голову.) Вместе нас с Потапычем судите...
Травина. Вот куда проводок-то нас привёл. Ну, хватит на сегодня Потапыча. Завтра, как вернётся, виду не показывайте: проследить.
Похлёбкин. А пока — охраненье двойное выставить. И никому в эту ночь не спать. Сам буду ходить... (Поднявшись.) Всё! Отправляйтесь по делам, товарищи полководцы.
Подавленные происшедшим, мужики расходятся, — все, кроме Дракина, который, кривясь от внутренней боли, задержался на лестнице.
Дракин. Побрани хоть ты меня, Акимовна. Языка, языка мне за это резать мелким ломтичком!
Откинувшись к стене. Травина смотрит на разгоревшееся пламя светца.
Да есть хоть что-нибудь окроме партбилета в каменной грудé твоей, хозяйка!
Она молчит, точно заснула с открытыми глазами, и Дракин на цыпочках удаляется. Ничто не двинулось в лице Травиной. Но вот вздрагивают её губы, и слеза катится по щеке. Лена с удивлением смотрит на командира, потом испуганная и тронутая, босыми ногами приближается к ней.
Лена. Полина Акимовна, Полина Акимовна...
Травина(глядя в огонь). Чего тебе не спится, девушка? Ночь на дворе, спи.
