Ширкая сапогами, Илья движется к занавеске, которую только теперь приметил, и все видят, как отяжелели за ночь его ноги.
Илья (видимо узнав Темникова). А-а, заболел, что ли?
И, не нуждаясь в ответе, он тянется к бутылке и наливает себе, много. Струя сперва не попадает в кружку. Подойдя без единого слова, Дракин наотмашь сшибает кружку со стола. Илья следит, скосив глаза, как она, гремя, катится по полу.
Дракин (сипло). Не торопись. Доложи сперва народу, где воинство твоё, командир!
И слышно, как он дышит. Мамаев с силой отводит его за плечо. Весь дрожа и комкая бороду в кулаке, Дракин не сразу отступает от сына.
Пусти, тебе зять нужен, а мне... Я по нём ведро слёз пролил, а он... он мне дёгтем бороду вымазал! Дай мне его...
Мамаев. Полно, полно тебе, Степан Петрович. Бог услышит. Чем он тебя изобидел?.. что в петле не висит?
И почему-то не столько увещания Мамаева, сколько пристальный, из-под приспущенных век, взгляд Похлёбкина заставляет утихнуть Дракина.
Похлёбкин (Илье). Не волнуйся. Сядь здесь. Никто тебя пока не обвиняет.
Илья садится, озираясь.
Теперь поделись впечатлением. Как такая картина получилась.
Илья. Спрашивайте.
Травина. Сам скажешь.
Илья молчит, точно ему не под силу сдвинуть первое, чугунное слово своего рассказа.
Не молчи, Илья. Тебе теперь нельзя молчать. Ни минуточки.
Дракин сунулся было что-то сказать.
Не мешай! Степан Петрович.
Дракин (ударив себя в грудь). И прóклятой, а сын он мне, сын мой единый...
Он идёт к Илье, и тот жадно ухватился за эту первую протянутую ему руку.
Ничего, сынок, тебя природа бережёт. Разоришься, такими кусками кидаться!.. Потешь их, как из петли на волюшку-то маханул. Всё им очерти!
Илья (насторожась). Я в петле не был... Они в засаде у ключа сидели. Выскочили враз, по пятеро на брата... и лозинка не хрустнула. Взорваться бы, да не успели!.. Я в обнимку покатился с одним, а как подняли меня, их уже уводили. Устю волоком во тьму волокли. Только и крикнула напоследок...
Мамаев. Что крикнула-то?
Илья (потупясь). Прощай, Илюшенька... крикнула.
Дракин. Вишь, как она тебя жалела. Вот бы тебе невестушку, не за кралями гоняться... Ничего, что рябая. Рябая крепше!
Травина (с досадой). Не мешай, Степан... сказано тебе.
Илья. Я тоже итти приготовился... (Опять его треплет лихорадка воспоминанья.) А тут офицер ихний подошёл, посветил в лицо фонарём. Посмеялись, полопотали... он ещё в плечо меня ткнул, в снег уронил, и ушли...
Травина. Добрый, значит, офицер-то!
Похлёбкин. Погоди, не там шаришь, хозяйка. (Илье с непонятным умыслом.) А ты не удивился, значит, за что они тебя помиловали?
Дракин (не давая сказать сыну). Экой, догнал бы да попросился с ними в петелку! Там места мно-ого!
Уже с нескрываемой неприязнью все посмотрели на Дракина.
Травина. Ты ступай пока в Кутасово, Дракин. Время теряешь...
Дракин. Эдак, эдак... счас переобуюсь и схожу. Долго ли до Кутасова... (Протянув руку сыну.) Обымемся на прощанье, Илюша. На бога я вышел. Брата убивать иду...
Он сосредоточенно смотрит на сына, с намерением вложить что-то своё ему в душу, и, точно испугавшись своего отражения в этих прищуренных болотных озёрках, окаймлённых рыжей осокой ресниц, Илья отпрянул от отца.
Мамаев (даже и теперь не разгадав намеренья Дракина сорвать допрос Ильи). Ступай, Петрович. Бог простит. За деток бьёмся.
Травина. Выполняй приказание, старик.
Дракин. Есть... выполнять приказание.
