– Какое же это природное свойство, о. Иоанн, – засмеялся Лазарь, – разве вы родились на свет таким толстым! Просто это от пирогов с ливером.
О. Воздвиженский ничего не сказал на это и, не попрощавшись, ушел в столовую.
После этого он два дня не был у Лазаря.
«Бедный Лазарь, – думал о. Воздвиженский, посматривая из алтаря на белый гроб, стоявший посреди церкви, – жить бы да жить. Семья хорошая, средства имеются. Вот кому есть нечего, живут, а люди с достатком умирают».
О. Воздвиженский вздохнул.
Церковь наполнялась народом. Сестра Лазаря, Марфа, не будучи в силах смотреть на гроб, вышла из церкви, отошла к ограде и рыдала, закрыв лицо свое руками.
Христос заметил ее и подошел к ней.
– Что с тобой? – тихо спросил Он, прикасаясь рукой к ее плечу.
Марфа подняла на Него свои глаза и сказала, сразу заметно успокоившись:
– Умер брат мой Лазарь. Мы жили так дружно, он был добрый такой, ласковый, всегда помогал ближним. За что Бог наказал нас?
Снова слезы хлынули из ее глаз, и она горько плакала.
Христу стало жаль ее, и слезы потекли по Его щекам.
И сказал Он Марфе:
– «Если будешь веровать, увидишь славу Божию»[27]. Пойдем в храм за Мной.
В голосе Христа была такая спокойная твердость, что Марфа, не понимая, что Он собирается делать, пошла покорно за Ним. Взошли и спутники Христа.
Трудно было пройти к гробу, но перед сестрой умершего все расступались.
Бардыгин сразу заметил Христа. Он подозвал к себе Трофимыча и, указывая глазами, сказал шепотом:
– Опять этот сумасшедший жид пришел. Ты бы того…
– Слушаю…
Трофимыч, деловито расталкивая молящихся, пошел за Христом.
Но в это время свершилось нечто неслыханное: Христос остановился у гроба, поднял глаза Свои к небу и сказал громко на всю церковь, так что все услыхали Его слова:
– «Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего!»[28]
Жутко стало всем от этих загадочных слов, от этого победного голоса.
Марфа упала на колени пред гробом и, рыдая, повторяла:
– Брат, брат!..
Трофимыч подошел к Христу и хотел взять Его за руку. Но рука Трофимыча стала тяжелая как свинец, и он не мог пошевельнуть ею.
А Христос голосом, подобным грому небесному, произнес:
– Лазарь, встань!..
И все затихло в церкви. В ужасе жались друг к другу богомольцы, боясь верить и в то же время предчувствуя, что должно свершиться что-то.
И вот среди общего безмолвия поднялся в своем гробу усопший…
Словно искра пробежала по толпе. Многие в паническом страхе бросились к выходу, давя друг друга, как дикие звери, увидавшие пожар.
– Осанна, осанна! – в исступлении выкрикивала больная юродивая. Неизъяснимый восторг охватил учеников Иисуса. Они громко славословили Христа, и слова сами лились из их уст.
Марфа, рыдая, обнимала Лазаря, который безмолвный, тихий, светлый, как дитя, гладил своею рукою по волосам ее.
Бардыгин, совершенно смешавшись, зачем-то спешно прятал деньги в конторку.
Дети внесли в церковь свежие, молодые ветви березы и бросали их под ноги Иисуса.
Храм расцвел…
Восковые свечи потухли сами собой, но еще никогда не было так светло в храме, никогда так ярко не сиял он. Где-то слышалось пение чистое, радостное, как могут петь только дети.
– Ангелы, ангелы поют! – кричала юродивая. – Осанна Сыну Давидову!
Церковь ликовала, рыдала, верила, надеялась. Церковь жила. Церковь стала необъятной, как мир, как вселенная, как сердце человеческое.
И вышел Лазарь из гроба, пал к ногам Иисуса и облобызал ноги Его.
Из алтаря в полном облачении показался о. Воздвиженский. Вид его был необычен; гневом пылало его лицо.
– Уходи, уходи отсюда! – задыхаясь, крикнул он Иисусу. – Лазарь – мой друг. Я рад, что он жив… Но нельзя в церкви делать этого. Никогда никто не воскрешал мертвых… Это колдовство… Это выдумки медиумические… Симон Волхв ты… колдун!.. Прочь отсюда!..
Христос не произнес ни слова и пошел к выходу; за Ним пошли почти все находившиеся в церкви.
У Бардыгина тряслись руки, и он никак не мог попасть в замок ключом, чтобы запереть конторку с деньгами. К нему подошел взволнованный до последней степени о. Воздвиженский:
– Я этого так не оставлю… Сегодня же пойду к митрополиту. Это из рук вон. Вот повадился к нам в церковь! То деньги все по полу развалил; то, изволите видеть, мертвых воскрешает!
– Беспорядок, больше ничего, – едва сдерживая свое волнение, произнес Бардыгин. От испугу у него не попадал зуб на зуб. – Распустили народ. Вешают мало, вот они и шляются. А ты б того… – обратился он к стоявшему неподалеку околоточному, – узнал бы, что это за субъект…
В ограде между тем народ плотной стеной окружил Христа и с благоговением слушал Его слова.
Христос говорил:
