Избранное. Аргонавты западной части Тихого океана полностью

Прислушаемся же к некоторым таким разговорам, попробуем погрузиться в атмосферу, окружающую эту кучку туземцев, выброшенных на какое-то время на узкую песчаную отмель вдали от их домов и вынужденных во время предстоящего им долгого путешествия рассчитывать лишь на свои хрупкие лодки. Тьма, рокот разбивающихся о рифы бурунов, сухое потрескивание на ветру листьев пандануса – все это создает такое настроение, в котором легко поверить в опасности со стороны ведьм и всех тех обычно скрывающихся существ, которые готовы появиться, когда людей вдруг охватит ужас. Тон туземцев, несомненно, изменится, если по такому случаю вы попросите их рассказать о таких вещах: это будет уже не та спокойная, зачастую рационалистическая манера рассказа о них при ярком свете дня в палатке этнографа. Именно при подобных обстоятельствах я слышал самые потрясающие признания касательно этой стороны туземных поверий и психологии. Сидя на пустынном берегу Санароа в окружении членов команды тробрианцев, добуанцев и нескольких местных жителей, я впервые услышал историю о скачущих камнях. Прошлой ночью, когда мы пытались встать на якорь у берегов Гумасила на островах Амфлетт, нас застал яростный шквал, который разодрал один из наших парусов и вынудил нас плыть по ветру, в темную ночь, под проливным дождем. Все члены экипажа, кроме меня, отчетливо видели летающих ведьм в виде пламени на верхушке мачты. Я не могу судить, были ли это огни св. Эльма, поскольку я оставался в каюте, мучимый морской болезнью и безразличный к опасностям, ведьмам и даже этнографическим открытиям. Вдохновленные этим происшествием, члены экипажа рассказали мне, что это, как правило, бывает знаком несчастья и что именно такой свет появился несколько лет назад в лодке, которая затонула почти в этом же месте, где нас сейчас застал шквал; но, по счастью, все спаслись. Этот рассказ повлек за собой другие, и мне поведали о всякого рода опасностях, причем туземцы говорили об этом с глубокой убежденностью став совершенно искренними под влиянием происшествий прошлой ночи, окружающей темноты и трудностей положения: ведь нам предстояло починить парус и предпринять еще одну трудную попытку высадиться на острова Амфлетт.

Я всегда замечал, что всякий раз, когда туземцы находятся в подобных обстоятельствах, в окружении темноты и близкой опасности, они естественным образом поворачивают разговор к обсуждению таких вещей и существ, в которых традиционно были сосредоточены все страхи и наваждения целых поколений.

Так что если мы представим себе, что слушаем рассказ об опасностях и ужасах мореплавания, сидя около костра на Йаким или Легуматабу, то мы не будем далеки от реальности. Один из тех, кто особенно хорошо знаком с традицией и любит рассказывать истории, может сослаться и на собственный опыт или на хорошо известный случай из прошлого, тогда как другие будут ему вторить, вставляя свои комментарии, или рассказывая собственные истории. Будут пересказаны основные поверья, а молодежь, слушая столь знакомые им легенды, будет испытывать при этом неослабевающий интерес.

Они услышат рассказ об огромном спруте (квита), который лежит на дне в ожидании лодок, плывущих по открытому морю. Это не обычный, хотя и исключительного размера, квита, но особый спрут таких гигантских размеров, что он мог бы покрыть своим туловищем целую деревню; его щупальца толщиной с кокосовые пальмы тянутся прямо через море. Пуская в ход типичное преувеличение, туземцы скажут: иканубвади Пилолу… «покрывает собой весь Пилолу» (морской рукав между Тробрианами и островами Амфлетт). Его настоящее место обитания – на востоке, в «о Муйува», как туземцы называют этот район моря и островов, где также, как гласит предание, известна определенная магия против этой жуткой твари. Лишь редко заплывает этот спрут в воды между Тробрианами и островами Амфлетт, но есть люди, которые его там видели. Один старик из Синакета рассказывает, как он, будучи еще довольно молодым, возвращаясь из Добу, плыл на лодке во главе флотилии, а несколько лодок плыли справа и слева от него. Вдруг члены его экипажа увидели прямо перед собой гигантского квита. Застыв от страха, они потеряли дар речи, а сам этот человек, взобравшись на помост, знаками предупредил другие лодки об опасности. Вдруг все они повернули, и флотилия разделилась на две части и начала сильно петлять, уклоняясь от курса, что дало возможность избежать осьминога. Беда той лодке, которую схватит гигантский квита! Он схватит ее быстро и будет держать ее, лишив возможности двигаться, несколько дней до тех пор, пока экипаж, уже погибая от голода и жажды, не решится пожертвовать одним из маленьких мальчиков. Украшенный драгоценностями, он будет выброшен за борт, и тогда удовлетворенный квита перестанет стискивать лодку и освободит ее. Когда я однажды спросил туземца, почему в таком случае нельзя пожертвовать кем-то из взрослых, он ответил мне так:

«Взрослый человек на это не согласился бы; у мальчика нет ума. Мы берем его силой и бросаем квита».