Теперь представим себе большую экспедицию кула из Синакета, которую мы уже видели на привале в двух деревнях на Гумасила. Она проходит более или менее так же: ведутся такие же беседы, партнерам преподносятся в дар подарки пари того же типа. Только все это, конечно, происходит в гораздо большем масштабе. Перед каждым домом сидит большая группа людей, тогда как другие прогуливаются туда-сюда по деревне, море перед которой кишит пестрыми, тяжело нагруженными лодками. В маленькой деревне, над которой начальствует Товасана, оба вождя – То’удавада и Коута’уйа – восседают на том же самом помосте, на котором мы видели принимающего других своих гостей старика. Остальные синакетанские начальники направляются в расположенную за мысом большую деревню: там под высокими пальмами они разобьют лагерь, откуда будут смотреть через пролив на пирамиду острова Домдом и далее на юг, на главный остров, вырастающий перед ними величественными контурами Койатабу. Здесь, между маленькими хижинами на сваях, живописно разбросанными в лабиринте заливчиков, лагун и плотин, на плетеных циновках из кокосового волокна рассядется множество людей, причем каждый, как правило, будет сидеть недалеко от жилища своего партнера. Они будут флегматично жевать бетель, украдкой наблюдая за тем, как выносят горшки, которые им подарят, и тем нетерпеливей ожидая раздачи даров кула, хотя, с точки зрения поверхностного наблюдателя, они остаются довольно бесстрастными.
<p>II</p>В главе III я писал о социологии кула и дал краткое определение партнерства, его функций и обязанностей. Я говорил там, что люди вступают в эти отношения определенным образом и сохраняют их до конца жизни. Я говорил и о том, что число партнеров того или иного человека зависит от его социального положения и ранга. После того, как мы уже представили себе то нервное напряжение, с которым в давние времена каждая экспедиция кула приближалась к стране, полной мулукуауси, бово’у и других колдовских сил, – к стране, где берут своё происхождение сами таува’у[72], – особенности заморского партнера как защитника становятся очевидными. Иметь там приятеля, то есть того, кто не имеет там недобрых намерений, – это великое благо. То, что это на самом деле значит для туземцев, можно, однако, осознать лишь по нашем прибытии на Добу, когда познакомишься с совершаемой ими особой магией безопасности и поймешь, насколько и впрямь серьезны их опасения.
Теперь мы вновь ненадолго отступим от нашего связного повествования и рассмотрим один за другим несколько аспектов социологии кула.
1) Социологические ограничения участия в кула. – Не каждый человек, живущий в сфере культуры кула, участвует в ней. А особенно – на Тробрианах, где имеются целые районы, не осуществляющие обмен кула. Так, несколько деревень на севере главного острова, деревни на острове Тума, равно как и деревни ремесленников из Кубома и земледельческие деревни Тилатаула, обменом кула не занимаются. В таких деревнях, как Синакета, Вакута, Гумасила и Набвагета в кула, принимает участие каждый мужчина. Это же относится и к малым островам, соединяющим большие разрывы в цепи кула, – к островам Китава, Ива, Гава и Квайавата, разбросанным по морям между Тробрианами и островом Вудларк, и к Тубетубе, Вари и т. д. С другой стороны, в том регионе, где говорят на языке Добу, имеются, я так думаю, определенные группы деревень, где или вообще не занимаются обменом кула, или занимаются в меньшем масштабе, то есть у их вождей имеется лишь несколько партнеров в соседних деревнях.
В некоторых деревнях в Киривина, управляемых большими вождями, некоторые люди никогда не принимают участия в кула. Так, в деревне, глава которой обладает рангом гуйа’у (вождя) или гумгуйа’у (низшего вождя), некоторые обычные жители самого низкого ранга и не являющиеся родственниками главы не участвуют в кула. В старину это правило строго соблюдалось, и даже сейчас, хотя оно уже не так выполняется, немногие из соответствующих этому описанию рядовых жителей занимаются кула. А потому ограничения, касающиеся вступления в кула, существуют только в больших регионах кула, – таких, как Добу и Тробрианы, – и являются частично локальными (из обмена исключаются целые деревни), а частично социальными (исключаются некоторые люди низкого ранга).
2) Отношение партнерства. – На тробрианском языке заморского партнера называют карайта’у; «мой партнер» называется уло карайта’у, причем уло – это притяжательное местоимение, означающее отдаленное родство. На диалекте Гумасила партнер называется уло та’у, что просто означает «мой человек», на языке Добу – йегу гумаги. Партнеры одного и того же острова называются на киривинском языке словом, означающим приятеля – «лубайгу», притяжательным местоимением с суффиксом гу, выражающим ближайшее обладание.
