Миф из Муруа, который я получил в виде самого простого, без прикрас, рассказа, локализован в деревне Вамвара на восточном берегу острова. Мужчина по имени Гере’у из клана Лукуба очень хорошо знал магию мвасила, и, куда бы он ни пошел, именно ему давали все ценные предметы, так что все остальные возвращались с пустыми руками. Он бывал на Гава и Ива и, как только он появлялся, сразу же для него появлялись раковины и каждый давал ему ожерелья баги. Он вернулся в свою деревню, окруженный славой и с богатыми трофеями кула. Потом он отправился на Ду’а’у и снова получил огромное число браслетов. Он-то и установил направление, в котором должны перемещаться ценности кула. Ожерелья баги должны «идти», а браслеты – «приходить». Так как это было сказано на Бойова, то «идти» означало переправляться с Бойова на Вудларк, а «приходить» – переправляться из деревни Гере’у в Синакета. Культурный герой Гере’у в конце концов был убит, потому что его успехи в кула внушали зависть.
О мифическом герое Токосикуна из Дигумену я записал два варианта преданий. В первом он предстает совершенным калекой, без рук и ног, которого две его дочери должны были вносить в лодку. Они поплыли в экспедицию кула через Ива, Гава и проливы Гирибва на Гумасила. Потом дочери положили его на помост, где он после еды заснул. Там его и оставили, а сами пошли в огород, который они увидели вверху на холме, чтобы набрать там немного пищи. Вернувшись, они обнаружили его мертвым. Услышав их плач, явился великан-людоед. Он женился на одной из них, а вторую удочерил. Однако поскольку он был очень уродливым, девушки убили его непристойным образом, а потом поселились на острове. Этот явно искаженный и поверхностный вариант не очень-то помогает нам понять туземные представления о кула.
Второй вариант гораздо интересней. В этом варианте Токосикуна тоже слегка искалечен – он хромой, очень уродливый, рябой; он столь уродлив, что не может жениться. Далеко на севере, в мифической стране Кокопава так красиво играют на флейте, что вождь Дигумену, деревни Токосикуна, услышал ее звук и захотел получить эту флейту. За ней отправлялись многие мужчины, но никому из них не повезло, и всем им приходилось возвращаться с полпути, потому что было очень далеко. Отправился за флейтой и Токосикуна; отчасти хитростью, а отчасти отвагой он своего добился и, завладев флейтой, благополучно вернулся на Дигумену. Там благодаря магии, которой, как можно предположить, он научился во время путешествия, он изменяет свой вид, молодеет, его кожа разглаживается, и он становится красавцем. Гуйа’у (вождь), который был в огороде, слышит доносящиеся из его деревни звуки флейты. Он возвращается и видит Токосикуна, который сидит на высоком помосте, играет на флейте и выглядит красавцем. «Все мои дочки, – говорит вождь, – все мои внучки, мои племянницы и сестры – все вы выходите замуж за Токосикуна! Бросайте ваших мужей! Выходите за Токосикуна – ведь это он привез флейту из далекой страны». Так Токосикуна женился на всех женщинах.
Разумеется, остальные мужчины не были от этого в восторге. Они решили избавиться от Токосикуна, пойдя на коварство. Они сказали: «Вождь хочет съесть огромного моллюска, пойди и поймай его». «А как я должен его поймать?» – спросил Токосикуна. «Вложи в его раскрытые створки твою голову». (Это, очевидно, означало смерть: ведь когда моллюск закроет свои створки, он, если он и впрямь большой, легко отрежет ему голову.) Однако Токосикуна нырнул и двумя руками разбил раковину моллюска: деяние, требующее сверхчеловеческой силы. Это разозлило его врагов, и они задумали другую форму мести. Они устроили охоту на акул, посоветовав Токосикуна ловить акул руками. Однако тот легко задушил огромную акулу и бросил ее в лодку. Потом он еще разорвал пасть кабана, тем самым приведя соперников в отчаяние. Наконец, они решили избавиться от него на море. Сначала они пытались его убить, сделав так, чтобы на него упало тяжелое бревно, срубленное для вага. Но он подхватил его втянутыми руками и остался невредимым. Во время обвязывания лодки его спутники завернули вайауго (бечеву для связывания лодки) в мягкий лист пандануса, а потом уговорили его использовать для связывания своей лодки только панданус, что он и сделал, обманувшись тем, что другие пользовались как будто тем же материалом. После этого они выплыли в море, – остальные в хороших, приспособленных для морских путешествий лодках, а он – в совершенно непригодной для морского плавания лодке, поскольку она была связана только мягкими и ломкими листьями пандануса.
