Я уже отмечал, что мифические персонажи в тробрианской традиции ведут такой же образ жизни и действуют в таких же социальных и культурных условиях, что и современные туземцы. Однако это требует некоторого дополнения, которое послужит для нас очень важным критерием для разграничения между легендарным и историческим: в мифическом мире, хотя в нем и существуют подобные нашим условия, все происходящие события отличаются от тех, которые происходят теперь, а люди обладают такой силой, какой нет ни у нынешних людей, ни у их исторических предков. В мифические времена люди выходили из земли, превращались в животных, а те снова становились людьми; мужчины и женщины возвращали себе молодость, меняли свою кожу, летающие лодки передвигались в воздухе, а разные предметы превращались в камни.
Теперь эта демаркационная линия между миром мифа и миром подлинной реальности, сводящаяся к тому простому различию, что в мифе происходит то, что никогда не происходит в наше время, несомненно ощущается и осознается туземцами, хотя сами они и не могут выразить это словами. Они прекрасно знают, что сегодня никто не выходит из земли, что люди не превращаются в животных и наоборот, что животные не порождают людей и что современные лодки не летают. У меня была возможность познакомиться с их отношением к этому при следующих обстоятельствах. Миссионерский учитель из Фиджи рассказывал им в Омаракана о летающих машинах белого человека. Туземцы спросили меня, правда ли это, а когда я подтвердил рассказ учителя и показал им снимки самолетов из иллюстрированного журнала, они спросили меня, происходит ли это сейчас или это лили’у. Тогда мне стало ясно, что аборигены, сталкиваясь с чем-то необычным, со сверхъестественным для них событием, склонны или отмахиваться от него как неистинного, или относить его к мифической сфере лили’у. Однако это не означает, что неистинное или мифическое – это одно и то же или хотя бы похоже на него. Некоторые из рассказанных им историй они склонны трактовать как сасопа (вранье) и подчеркивают, что это не лили’у. Например, те, кто не принял миссионерских проповедей, не согласятся с тем, что рассказанные им библейские истории – это лили’у, но они отвергают их как сасопа. Я много раз слышал такую вот консервативную туземную аргументацию:
«Наши рассказы о Тудава правдивы; это лили’у. Если отправишься в Лаба’и, ты увидишь пещеру, в которой родился Тудава, увидишь берег, на котором он играл ребенком. Можешь увидеть отпечаток его стопы на камне на Райбваг. Но где следы Йезу Керисо? Кто когда-нибудь видел какие-нибудь знаки, подтверждающие рассказы миссионера? Это и впрямь не лили’у».
Суммируя, можно сказать, что между лили’у и нынешней или исторической реальностью существует четкое различие и между ними имеется определенное расхождение. Прежде всего оно основано на том факте, что все мифы считаются таковыми и в качестве таковых хорошо известны всем аборигенам. Далее, отличительной чертой мира лили’у является необычайный, сверхъестественный характер происходящих в нем событий. Туземцы верят в истинность сверхъестественных событий, и эта истинность санкционирована традицией и различными знаками и следами, оставленными мифическими событиями и особенно подтверждена той магической силой, которая была передана предками, жившими во времена лили’у. Это магическое наследство является, без сомнения, наиболее ощутимой связью между современностью и мифическим прошлым. Но не следует воображать, будто это прошлое составляет доисторический, очень отдаленный фон, что-то такое, что предшествовало длительной эволюции человечества. Скорее это прошедшая, но очень близкая реальность, очень живая и истинная для аборигенов.
