Избранное. Аргонавты западной части Тихого океана полностью

Пока он возвращался на берег, в воду вошла самая старшая из его жен, держа на голове корзину (пета) с парой браслетов. Эту корзину она поднесла к лодке Кауйапору. За нею тоже шел мальчик с сигнальной раковиной. Затем раздались звуки раковин со всех сторон берега, и люди поодиночке или группами стали отделяться от остальных и переходить вброд к лодкам. Они торжественно несли мвали, которые висели на палках или на вытянутых руках. Но та неумеренная нарочитость, заставившая положить одну пару браслетов в корзину, которая была бы слишком велика даже для четырех пар, была продемонстрирована только сделавшей это женой вождя. Все это продолжалось какие-то полчаса, пока заходящее солнце струило свой полыхающий пламенем свет в раскрашенные лодки, на золотой песок берега и на двигающиеся по нему бронзовые фигуры оживленных людей. Потом за несколько минут добуанские лодки были отчасти вытащены на берег, а отчасти пришвартованы, а сами мореходы рассеялись по семи деревням Синакета. Можно было увидеть, как они большими группами сидели на помостах, жуя бетель и беседуя с хозяевами по-добуански.

Добуанцы гостили в Синакета три дня. Время от времени звуки раковины сообщали о происходящих сделках кула, то есть о передаче одному из гостей пары браслетов. В Синакета собралась масса людей из других районов; каждый день толпами прибывали в свою столицу аборигены из внутренних деревень южной Бойова, а люди из Кубома, Луба и Киривина, то есть из центральных и северных районов, располагались в домах своих родственников, в хранилищах для ямса и под временными навесами. Если число гостей (то есть тех, кто прибыл с Добу, с островов Амфлетт и Вакута, и тех, кто присоединился к ним по пути) приближалось к восьмистам, то население Синакета насчитывало около пятисот человек. А учитывая, что около тысячи двухсот прибыло из других деревень, можно сделать вывод, что общее число людей в Синакета и вблизи него составило более двух тысяч.

Тробрианские аборигены позаботились, конечно, и о продовольствии. Добуанцы тоже привезли с собой значительное количество провизии. Кроме того, они получили дополнительно кое-какие овощи и свиное мясо и от хозяев. А вот рыбу они добывали в других деревнях Бойова. По сути дела, скаты, акулы и некоторые другие виды рыб являются теми единственными товарами, которые добуанцы получают по обмену по собственной воле. Вся же остальная торговля (подобно тому, как это делают на Добу жители Синакета) должна проводиться с тем сообществом, которое принимает гостей, то есть с Синакета. Жители Синакета в промысловых районах Бойова покупают те же самые изделия, которые они берут с собой на Добу, то есть корзины, горшки для извести, ложки для извести и т. д. Затем они продают это добу точно так же и с той же самой прибылью, как это было описано в главе XV. Как было сказано там же, человек из Синакета никогда не будет торговать со своим партнером, но только с некоторыми другими людьми с Добу. Партнеры только обмениваются подарками. Дары жителям Синакета от гостей с Добу называются вата’и, а от даров пари, предлагаемых жителями Бойова своим заморским партнерам, они отличаются только названием, а не своей экономической или социальной природой. Тало’и, или вручаемый им прощальный дар, как правило, существенней, чем вата’и.

Во время пребывания в Синакета добу ночевали на берегу или в своих лодках (см. снимки LIV и XX). Некоторые лодки, искусно оснащенные балдахинами из золотистых циновок, покрывающими часть судна, со своими раскрашенными корпусами, сияющими на солнце на фоне зеленой воды, производили впечатление каких-то фантастических лодок для увеселительных прогулок (см. снимок LV). Между ними бродили аборигены, оживляя Лагуну своим движением, разговорами и смехом.

Группы становились лагерем на берегу, варили пищу в больших глиняных горшках, курили или жевали бетель. Среди них прогуливались большие группы тробрианцев, разглядывавших гостей тактично, но с любопытством. Присутствие женщин не бросалось в глаза, и я не слышал никаких скандалов в связи с интригами, хотя они могли иметь место.

Утром четвертого дня вновь зазвучали сигнальные раковины, хотя в последний из трех дней их было почти не слышно. Это был сигнал к отъезду. В лодки складывали провизию и небольшие подарки, тало’и. В конце принесли и несколько мвали – тоже под звуки раковин. Добуанские лодки отплывали одна за другой без каких-либо церемоний или прощальных речей.