Их возвращение было также прервано предписываемой обычаем стоянкой для рыбной ловли: на этот раз они ловили рыбу, а не моллюсков. Часть флотилии остановилась у берега Мува, но большинство встало лагерем на берегу Сусува, на полпути между Синакета и Вакута, где рыбу ловят с помощью отравленного корня, который они для этой цели привезли с Добу. На этот раз они провели на Сусува и Мува три дня, а потом поплыли на Вакута, чтобы получить там тало’и. Дальнейший их путь я не мог бы проследить шаг за шагом, но впоследствии я слышал, что они быстро и без каких-либо происшествий добрались до дома.
Их танарере на берегу Сарубвойна – то есть состязательный показ трофеев – дал более или менее следующие результаты: из Синакета они получили 304 браслета; из Вакута – 344 браслета. Таким образом, всего их было 648. Так как собственно в увалаку из Добу участвовало около шестидесяти лодок – то есть не считая аборигенов с островов Амфлетт и Вакута, которые присоединились по пути и появились перед Синакета, – в этой экспедиции участвовало в лучшем случае около пятисот туземцев с Добу. Среди них было не больше половины взрослых, участвующих в кула мужчин. Так что в среднем на каждые пять мужчин приходилось в среднем примерно тринадцать браслетов. Некоторым досталось не более одной пары, некоторым, возможно, не досталось ни одной, тогда как предводители получили их в больших количествах.
В одной из следующих глав мы проследим за передвижениями по крайней мере некоторых из тех, кто собрался в Синакета из других районов в связи с кула. Прошло всего несколько дней, и все они полностью рассеялись, а деревня обрела свой обычный вид и вернулась к повседневности.
<p>Глава XVII</p><p>Магия и кула</p><p>I</p>При рассказе о различных обычаях и действиях во время кула мне приходилось на каждом шагу углубляться в описание магических обрядов и в анализ заклинаний. Это было необходимо прежде всего потому, что, согласно представлениям туземцев о кула, магия кажется им чем-то первостепенным. Кроме того, все магические формулы раскрывают саму суть верований и иллюстрируют типичные идеи столь досконально и выразительно, что никакая иная дорога не смогла бы подвести нас прямиком ко внутреннему миру аборигена. И наконец, существует непосредственный этнографический интерес к познанию деталей магического действа, оказывающего столь большое влияние на племенную жизнь и столь глубоко проникающего в ментальный склад туземцев.
Теперь необходимо дополнить наши знания о магии и собрать все разрозненные данные в единую связную картину. До сих пор многочисленные рассыпанные тут и там замечания и множество конкретных деталей не составляли общего представления о том, что значит магия для туземцев, как они понимают действие магических сил, каковы их затаенные и выражаемые воззрения на природу магической силы. Собрав весь материал, который уже был представлен в предыдущих главах, и дополнив его туземными и этнографическими комментариями, мы сможем прийти к определенному синтезу в отношении киривинской магии.
