Связанное с этим понятие табу обозначается киривинским словом бомала (с суффиксом притяжательного местоимения). Оно означает «запрет» – нечто такое, что человеку не позволено делать ни при каких обстоятельствах. Оно используется для обозначения магических табу, для запрещений, связанных с рангом, для ограничений в пище, которая вообще считается нечистой – как, например, мясо ящериц, змей, собак и человека. Вряд ли имеется хоть след смысла «сакральный» в приложении к слову бомала. Если где и есть такой след, то его можно найти в употреблении слова бома, которым называется табуированная роща, в которую людям обычно не позволяют входить и где можно найти охраняемые традицией места – часто это отверстия в земле, из которых вышли первые люди и появилась первая магия. Выражение тобома (приставка то– означает личное местоимение) обозначает человека высокого ранга, но вряд ли сакрального человека.
<p>IX</p>Наконец, несколько слов следует сказать о социологическом или церемониальном обрамлении магии. Часто упоминалось о простоте обрядов и о их вещественном характере. Об этом упоминалось в связи с постройкой лодки, да и в земледельческой магии мы обнаружили в равной степени простые и чисто деловые действия. Называя магические действия «церемониальными», мы имеем в виду, что они происходят при большом стечении народа и при соблюдении как зрителями, так и исполнителями, определенных правил поведения – таких, как всеобщее молчание, почтительное внимание к тому, что делается (по крайней мере, выказывая определенный интерес). Если же во время той же самой работы человек быстро совершает магическое действие, пока остальные разговаривают и смеются, оставляя его совершенно в стороне, то это накладывает на магические действия определенный социальный отпечаток и не позволит нам использовать термин «церемониальный» в качестве отличительного признака магических действий. Некоторые из них действительно имеют этот характер. Например, тот инициирующий обряд, с которого начинается ловля калома, требует присутствия всей флотилии и определенного поведения со стороны экипажей, в то время как маг совершает обряд за всех их, но с их помощью – с помощью сложных маневров флотилии. Подобные обряды можно встретить в двух-трех системах магии рыбной ловли и в нескольких обрядах земледельческой магии в определенных деревнях. И впрямь: инициирующий обряд земледельческой магии повсюду связан с церемониальным исполнением. Земледельческий обряд, связанный с церемониальным приношением пищи духам и происходящий в присутствии всех жителей деревни (эта сцена запечатлена на снимке LIX), описан мною в другой работе[86]. Некоторые обряды военной магии подразумевают активную помощь большого числа людей и имеет форму больших церемоний. Таким образом, мы видим, что магические обряды могут быть или не быть церемониальными, но что церемониальность ни в коем случае не является выдающейся или универсальной чертой тробрианской магии.
<p>X</p>Мы видели, что табу связаны с магией в той мере, в какой их соблюдает маг. Однако существуют определенные формы ограничений, устанавливаемых с особыми целями и связанными с магией в несколько иной форме. Так, институт под названием кайтубутабу включает, как мы видели, запрет на употребление кокосовых орехов и орехов бетеля, связанный с особой магией, способствующей их росту. Существует также и защитное табу, применяемое для предотвращения кражи зреющих плодов или орехов, находящихся слишком далеко от деревни, чтобы их можно было сторожить. В таких случаях на дереве или рядом с ним на маленькой палочке помещается небольшая частица заколдованного вещества. Заклинание, произносимое над этим веществом, – это «условное проклятие», если воспользоваться великолепным термином, введенным профессором Вестермарком (Westermarck). Условное проклятие падет на каждого, кто коснется плодов этого дерева, и принесет ему ту или иную болезнь. Это единственная форма магии, в которой содержится обращение к личности, потому что в некоторых этих заклинаниях лесного духа токвая приглашают поселиться на кайтапа’ку, то есть на палке с веществом на ней, и стеречь плоды. Такого рода небольшие отступления от общей тенденции туземных поверий можно встретить всегда. Иногда они содержат в себе что-то важное, ведущее к более глубокому пониманию фактов, иногда они ничего не значат и только подчеркивают, что невозможно найти абсолютную последовательность в человеческих верованиях. Определить, с каким именно случаем мы имеем дело, можно лишь благодаря более глубокому анализу и сравнительному изучению сходных явлений.
<p>XI</p>
