Выше, в главе о мифологии, мы видели, что магия соединяет собой пропасть между сверхъестественным миром мифа и нормальными, обычными происшествиями нашего времени. Однако само это соединение должно затрагивать сверхъестественное, вести в эту сферу. А если так, то не должна ли магия по необходимости тоже обладать сверхъестественным характером? Нет сомнений, что это действительно так. Результаты действия магии, хотя их постоянно наблюдают и считают фундаментальными фактами, считаются чем-то отличным от результатов других видов человеческой деятельности. Аборигены довольно хорошо понимают, что скорость и плавучесть лодки обязаны знаниям и труду строителя, они прекрасно разбираются в свойствах хорошего материала и хорошего мастерства. И тем не менее магия скорости добавляет еще что-то даже и самой хорошо построенной лодке. Это сверхъестественное дополнительное качество рассматривается как во многом подобное качествам мифической лодки, благодаря которым она летала по воздуху, хотя в лодках нашего времени эти качества снизились до простого качества развивать превосходящую скорость.
Язык заклинаний выражает эту веру с помощью постоянных ссылок на миф, на сравнения, в которых современную лодку призывают подражать лодке мифической. В своих эксплицитных комментариях к мифу Кудайури аборигены также определенно утверждают, что та чудесная скорость, которую развивают правильно заколдованные лодки, является наследием и аналогом древней скорости полета. Таким образом, результаты применения магии выступают неким сверхъестественным добавлением к другим результатам, производимым человеческими усилиями и естественными свойствами. То же самое мы находим в любовной магии. Вполне понимая значение красоты лица и фигуры, орнаментов, украшений и приятных запахов как способствующих привлекательности, тем не менее почти каждый мужчина приписывает свои успехи совершенству своей любовной магии. Сила магии считается чем-то независимым от силы всякого другого личного шарма и даже превосходящей его. Эту мысль очень хорошо передает часто встречающаяся фраза:
«Смотри, я не хорошо выгляжу, и тем не менее так много девушек хочет меня. Дело в том, что я знаю хорошую магию».
Применяя земледельческую магию, аборигены вполне сознают роль почвы, дождя, правильной обработки. И тем не менее никому даже и в голову не пришло бы обрабатывать огород, не совершив над ним полного магического действа. Считается, что именно земледельческая магия и создает то различие, которое человек надеется получить от «случая» или «удачи», когда он видит, что все вокруг него работают так же упорно, как это может делать он сам, и во всех остальных отношениях в таких же, как и у него самого, условиях. Так что мы видим, что во всех этих случаях магическое влияние действует параллельно результатам человеческого труда и естественным условиям и независимо от них. В результате магического влияния и происходят все эти различия и возникают те неожиданные последствия, которых нельзя объяснить никакими иными причинами.
До сих пор мы видели, что магия представляет, так сказать, особый вид реальности. Когда я называю этот особый вид «сверхъестественным» или «сверхнормальным», один из используемых здесь критериев заключен в эмоциональной реакции аборигенов. Это, конечно, наиболее выражено в случае черной магии. Колдуна боятся не только из-за его злых намерений. Его также боятся так, как мы боимся привидений, как боимся страшных явлений. Аборигены боятся встретиться с ним в темноте не столько потому, что он мог бы причинить им какой-то вред, но потому, что его явление вызывает страх, и потому что в его распоряжении находятся все те силы и способности, которых нет у тех, кто не сведущ в черной магии. Его пот светится, ночные птицы сопровождают его, чтобы предупредить об опасности; по своему усмотрению он может стать невидимым и вызвать парализующий страх у тех, кого он встречает. Короче говоря, тот же самый истерический страх, который у нас связан с мыслью о местах, в которых являются привидения, в сознании аборигенов вызывают колдуны. Необходимо добавить, что аборигены вообще не испытывают такого рода страха по отношению к духам умерших. Ужас, который они испытывают перед
Другие колдуны и их искусство не вызывают у туземцев столь сильных чувств, и уж во всяком случае это не чувство страха. Системы локальной магии очень высоко ценятся; аборигены к ним очень привязаны, а результаты их действия безусловно считаются благом для всего сообщества.
