Раньше в Англии люди низшего сословия, обращаясь к старшим, любили разговаривать в третьем лице. Нынче там все изменилось, это правило не существует в Америке, между людьми подобными Ньюкему. Эти люди готовы падать ниц, когда вы стоите перед ними, но только вы повернетесь, – они незамедлительно покажут вам язык.
Я не намерен был шутить с Ньюкемом, но уколоть его, задеть его совесть – было первым моим желанием. Теперь представился благоприятный случай благодаря самой судьбе.
– Мне кажется, мистер Ньюкем, – начал я, – что в числе условий, заключенных с вами владельцами Равенснеста, было также и то, чтобы смотреть за землями Мусриджа?
– Правда, полковник, или лучше сказать генерал, поручил мне наблюдать за обоими владениями, но разве майору не известно, что Мусридж не предназначен для продажи?
– Но из этого не следует, что земли должны быть предоставлены хищению. Можно было надеяться, что наш агент, для выгоды владельцев, не позволит скваттерам поселиться здесь, а между тем что сделали вы?
– Майор не понял меня. Я не говорю, что я знал, что скваттеры перебрались сюда, а сказал только, что скваттеры шатаются по окрестностям и что слухи об этом дошли и до меня. Притом такие люди в нашей стране так обыкновенны, что никто на них не обращает внимания.
– И все-таки, мистер Ньюкем, вы не должны были бы пропускать мимо ушей подобные слухи. Кроме того, рассказывают, что Мильакр уже давно известен в этой стороне и что с молодых лет он пользуется чужими лесами. Неужели вы его никогда не встречали, живя двадцать пять лет поблизости от него?
– Я никогда не встречал его! Что вы говорите, майор? Кто не знает здесь этого старика. Его можно было встретить везде, даже в суде, хотя закон для него это не необходимая вещь.
– Так почему же вы не предупредили меня? Я же не мог узнать этого человека, не выходя из амбара, куда был заперт, полагая, вероятно, что я буду одно и то же для него, что хлеб и соль и тому подобные припасы, которые он заготавливает в этот амбар.
– Майор не говорит ли о старом амбаре? – спросил Ньюкем с беспокойством на лице. (Читатель должен вспомнить, что напротив этого амбара происходил дружеский разговор между скваттером и нашим агентом, о котором я ему не сказал.)
– Давно ли вы здесь, майор?
– Не очень давно, хотя мне все это время показалось веком.
– Без сомнения, со вчерашнего утра?
– Да, мистер Ньюкем, да. Но вот что я хочу понять, каким образом хотели скваттеры вывезти лес в Олбани? Неужели они думали, что на таком огромном пространстве не будут пойманы агентами, которые славятся в этой стороне честностью и верностью владельцам?.. Если воровство происходит здесь в таких больших количествах, то понятно, что оно должно иметь надежную поддержку и быть систематически организовано.
– О, я полагаю, что майору известно, как происходят подобные вещи в мире; ему, вероятно, также известно, что нельзя вмешиваться в чужие дела.
– Почему так? А я думаю напротив…
– Вмешаться можно в небольшие дела, но непозволительно принимать участие там, где очень важны последствия, как это мы с вами видим здесь.
– Странное дело!.. Ласкать человека и между тем не сказать ему, что его обкрадывают!.. Странная вещь, видеть, как человек ворует у своего ближнего, и не обращать внимания на это воровство!
Ньюкем понимал мой характер и поэтому перевел разговор на другую тему.
– Этот Мильакр был, действительно, опасный человек, майор, судя по рассказам о нем, и я радуюсь, что наша страна избавилась от него. Говорят, что старый скваттер убит и что семейство его скрылось.
– Так говорят, но это не совсем верно. Мильакр только смертельно ранен. Правда, сыновья его разбежались, но жена его здесь с одной из своих дочерей.
– Пруденс здесь! – вскрикнул Ньюкем, забыв свою обычную осторожность.
– Да вы, кажется, хорошо знаете семейство Мильакра. Даже имена их всех вам известны.
– Я узнал это по необходимости, потому что судье должны быть близко знакомы все соседи; посудите сами, сколько просьб и жалоб поступает к нему со всех сторон… Так вы вчера утром попались в руки этих негодяев?
– Вчера утром, до восхода солнца. И после того, как меня схватили, до самой этой минуты, я никуда не выходил отсюда.
Длинная пауза последовала за этими словами. Ньюкем догадался, что я знаю все, и, вероятно, придумывал какую-нибудь отговорку, чтобы половчее вывернуться из этой запутанной и очень невыгодной для него истории.
Я предоставил ему свободу поискать эту увертку и подошел к Сускезусу. Он в это время закуривал трубку. Трудно было подумать, взглянув на него, что он принимал участие в кровавых сценах этого дня. На его лице была начертана философская важность и вместе с тем глубокое спокойствие.
– Добрый вечер, Бесследный, – сказал я, протягивая ему руку, – я очень рад, что вижу тебя на свободе…
– Амбар – плохая была тюрьма. Джеп сломал замок, как пук соломы. Непонятно, как мог Мильакр не ожидать такого конца.
– О, ему в этот вечер нужно было думать о другом, поважнее твоей тюрьмы. Теперь, я думаю, он уже больше не встанет.
Онондаго, прежде чем ответить, вынул трубку изо рта.
