Как юный жар твою волнует кровь(«Брату»).Когда нам кровь волнует женский лик(«Борис Годунов»).Когда возвышенные чувства,Свобода, слава и любовьИ вдохновенные искусстваТак сильно волновали кровь(«Демон»).Негодованье, сожаленье,Ко благу чистая любовьИ славы сладкое мученьеВ нем рано волновали кровь(«Евгений Онегин», II).Представление о душевной жизни, как жидкости, облеклось у Пушкина и в другой образ: жизнь, питающая душу впечатлениями, сама есть вместилище жидкости, откуда душа пьет любовь, ревность и прочее. Этот образ он не раз рисовал целиком; таковы «три ключа», которые поят человека горячей струей юности, волною вдохновенья и холодной влагой забвенья. Обыкновенно он изображает жизнь в виде чаши:
Давно ли тайными судьбамиНам жизни чаша подана?Еще для нас она полна;К ее краям прильнув устами,Мы пьем восторги и любовь(«Давно ли»).Пусть остылой жизни чашуТянет медленно другой(«Кривцову»).В составе этого образа всякое чувство, переживаемое человеком, представляется напитком, сладким или горьким, целебным или ядовитым. Так, в стихотворении «А. Шенье» свобода изображена в виде чаши, откуда льется в души целебная влага:
Народ, вкусивший раз твой нектар освященный,Все ищет вновь упиться им;Как будто Вакхом разъяренный,Он бредит, жаждою томим.Тот же образ, в особенности образ жидкого яда, повторен Пушкиным много раз.
Ты лесть его вкусил, земных богов напиток(«К вельможе»).В ее объятиях я негу пил душой(«Дорида»).Не пей мучительной отравы(«Когда твои младые лета»).Ты пьешь волшебный яд желаний(«Евгений Онегин», III).Он пил огонь отравы сладкойВ ее смятеньи, в речи краткой(«Гасуб»).По каплям, медленно, глотаю скуки яд(«Зима. Что делать нам»).До капли наслажденье пей(«Стансы Толстому»).И чашу пьет отрады безмятежной(«Гавриилиада»).Я хладно пил из чаши сладострастья(«Позволь душе моей»).Играть душой моей покорной,В нее вливать огонь и яд(«Как наше сердце своенравно»).Его улыбка, чудный взгляд,Его язвительные речиВливали в душу хладный яд(«Демон»).В груди кипучий яд нося(«Полтава»).Я пил отраву в вашем взоре(«Тимашевой»).О, если бы тебя, унылых чувств искатель,Постигло страшное безумие любви,Когда б весь яд ее кипел в твоей крови(«Мечтателю»).До капли истощив раскаянья фиал(«Воспоминание в Царском Селе»).Мои небрежные напевыВливали негу в сердце девы(«Не тем горжусь я», черн,).И вот уже с ФилиномВеселье пьет она(«Фавн и пастушка»).В таком же смысле Пушкин употребляет глагол «упиваться» (сравн, выше: «Все ищет вновь упиться им» – нектаром свободы):
Упиваясь неприятноХмелем светской суеты(Вельяшевой).[82]Воспоминаньем упоенный(дважды: «К Кагульскому памятнику» [«Элегия», 1819 г,] и «Погасло дневное светило»).На жертву прихоти моейГляжу, упившись наслажденьем(Сцена из «Фауста»).Пред нею, страстью упоенный(«Руслан и Людмила», I).новый ГайденМеня восторгом дивно упоил!(«Моцарт и Сальери»).<p>XIV</p> 
