Наконец твердое состояние духа есть, по Пушкину, как показано выше, холодность и, следовательно, неподвижность духа. Чувство, не изменяющееся в своем составе и не поддающееся воздействию извне, представляется Пушкину отверделым, причем нередко он изображает такое чувство, по аналогии с газообразным, как выделившееся из человека и давящее его извне, то есть как бремя. Так, он говорит:
Твердея в умысле своем(«Полтава»).Лежала в сердце, как свинец,Тоска любви без упованья(«Кавказский пленник»).в уме, подавленном тоской,Теснится тяжких дум избыток(«Воспоминание»).Забот и дум слагая груз(«Земля и море»).Влача в душе печали бремя(«Руслан и Людмила», VI).И тяжким бременем подавлен и согбен…Мучительное бремяТягчит меня… влача свою веригу(«Странник»).Не только отдельное чувство твердеет, по мысли Пушкина: неподвижным становится и весь дух в целом. Такое общее состояние духа Пушкин определяет как его окаменение, часто указывая и причину этого явления, именно – убыль тепла:
Не дай остыть душе поэта,Ожесточиться, очерстветьИ наконец окаменеть(«Евгений Онегин», VI).Во дни гоненья – хладный камень{146}(«Кавказский пленник»).На поединках твердый, хладный(Там же).Но все прошло, остыла в сердце кровь…Свою печать утратил резвый нрав,Душа час от часу немеетВ ней чувств уж нет.Так легкий лист дубравВ ключах Кавказских каменеет.(«Ты прав, мой друг»).Цветок полей, листок дубравВ ручье Кавказском каменеет:В волненьи жизни так мертвеетИ ветреный, и пылкий нрав(«Альб. Онегина»).Здесь речи – лед, сердца – гранит(«Ответ»: «Я вас узнал» [Е.Н. Ушаковой]).Тот их, кто с каменной душойПрошел все степени злодейства(«Братья разбойники»).В разврате каменейте смело:Не оживит вас лиры глас(«Чернь»).Для нежных чувств окаменел(«Кавказский пленник»).Окаменел мой дух жестокий(«Братья разбойники»).сердце старика,Окаменелое годами(«Полтава»).К тому ж и без речей рыдающая младостьМягчит сердца людей(«Анджело»).Режь меня, жги меня:Я тверда, не боюсьНи ножа, ни огня(«Цыганы»).Точное различение трех физических состояний души в поэзии Пушкина не подлежат сомнению. Оно до такой степени привычно ему, что он изображает эти формы и их превращения одна в другую так, как если бы речь шла о явлениях общеизвестных, нимало не подозревая головокружительной смелости своих образов и речений. Он пишет:
А ты, младое вдохновенье,Волнуй мое воображенье…В мой угол чаще прилетай,Не дай остыть душе поэта,Ожесточиться, очерстветьИ наконец окаменеть…{147}то есть вдохновение – пламенно-газообразно: оно летает; воображение – жидкость: оно волнуется под действием жаркого вдохновения: и вся душа в целом подвержена обычным температурным превращениям жидкости: она остывает в жидком виде, потом все более сгущается, и наконец твердеет. Для Пушкина «огонь душевный» – синоним чрезвычайной подвижности духа, то есть быстрой смены чувств; напротив, твердое состояние души – косность души. Из этого представления естественно вырастает такой образ:
Мгновенно сердце молодоеГорит и гаснет. В нем любовьПроходит и приходит вновь,В нем чувство каждый день иное.Не столь послушно, не слегка,Не столь мгновенными страстямиПылает сердце старика,Окаменелое годами:Упорно, медленно оноВ огне страстей раскалено;Но поздний жар уж не остынетИ с жизнью лишь его покинет{148} —
