В изгнаньи скучном каждый час,Горя завистливым желаньем,Я к вам лечу воспоминаньем(«Горишь ли ты»).Куда с надеждой и тоскойЕе желанья улетали(«Всеволожскому»).Туда летят желания мои(«Желание»).Мечты летели за мечтами(«Руслан и Людмила», V).На время улети в лицейский уголокВсесильной, сладостной мечтою(«Взглянув когда-нибудь»).Но верною мечтоюЛюблю летать, заснувши наяву,В Коломну, к Покрову(«Домик в Коломне»).Лечу к безвестному отважною мечтой(«К Жуковскому»).И думой им во след летит(«Руслан и Людмила», I).Наконец, иногда душевное состояние представляется Пушкину в виде воздушного существа, выделившегося из человека и реющего над ним:
Мечта знакомая вокруг меня летает(«Погасло дневное светило»).Я ехал к вам: живые сныЗа мной вились толпой игривой(«Приметы»).И сны зловещие летаютНад их преступной головой(«Братья разбойники»).И снова милые виденьяВ часы ночного вдохновенья,Волнуясь, легкою толпойНесутся над моей главой(«Евгений Онегин», I. 58–59, черн.).Там доле яркие виденья…Вились, летали надо мнойи там же дальше:
Какой-то демон обладалМоими играми, досугом:За мной повсюду он летал(«Разг. книгопр. с поэтом»).как в стихотворении к княгине З. А. Волконской:
И над задумчивым челом…И вьется, и пылает гений.Мы увидим дальше, что в «Илиаде» ярость Ахиллеса изображена совершенно так же – выделившейся наружу из него: вокруг его головы во время сражения пылает страшное пламя. Законы мифотворчества неизменны во все времена, им равно следуют и древнеэллинский рапсод, и русский поэт XIX столетия.
<p>XIII</p>Столь же привычно Пушкину представление о душе как о жидкости, со всеми свойствами жидких тел. Душа в газообразном состоянии есть ее быстрое и равномерное движение в пространстве; душа как жидкость, во-первых, прикреплена к месту, заключена в некоторое вместилище, и во-вторых, подвержена температурным изменениям: согреваясь – волнуется или кипит, остывая – утихает. Здесь Пушкин чаще, чем где-нибудь, употребляет метонимии: грудь, сердце и кровь, либо как обозначения вместилищ, либо как синонимы душевной жидкости.
Для Пушкина нисколько не странно уподобление Байрона в его душевной жизни морю:
Твой образ был на нем означен,Он духом создан был твоим:Как ты, могущ, глубок и мрачен,Как ты, ничем неукротим(«К морю»).Точно так же, – как жидкость, заключенную в водоем, – он изображает и собственную жизнь в известном наброске 1823 г.:
Кто, волны, вас остановил,Кто оковал ваш бег могучий,Кто в пруд безмолвный и дремучийПоток мятежный обратил?Как уже сказано, Пушкин изображает душевную жидкость в двух состояниях: более сильного движения на месте – кипения, и менее сильного – волнения.
Я закипел, затрепетал(«Выздоровление»).любовник под окномТрепещет и кипит(«К вельможе»).Младые граждане кипят и негодуют(«Вадим»).Он весь кипит, как самовар(«Граф Нулин», черн.).Вдруг витязь мой,Вскипев…(«Руслан и Людмила», II).Кипящий Ленский(«Евгений Онегин», VI).Нетерпеливый конь кипит(«Руслан и Людмила», V).Конь героя,Врага почуя, закипел(Там же).Кипят оседланные кони(«Кавказский пленник»).Я молод был.Моя душаВ то время радостно кипела(«Цыганы»).И, закипев душой, терялся в нем(«Гавриилиада»).Душа кипит и замирает(«Погасло дневное светило»). 
