— Не плачь, Дамеш, не плачь, — умолял он и сам заплакал. — Как бы ни лакала собака проточную воду, ей не опоганить ее. Все забудется, забудется… Мы вместе должны пережить свое горе, если хотим быть счастливыми! Надо забыть, забыть все это!
Сарыбала с глубокой жалостью глядел на двух обиженных судьбой и тоже, как мог, успокаивал:
— Вас тревожит позор, вам стыдно, но все это пройдет, о своей беде вы скоро забудете, Мухтара с племянником-насильником я отдам под суд, согласно советскому закону. Впредь и вы и они — все должны помнить, что идет советизация аулов. Никаких уступок баям! Али, проводи их до самого дома. Посматривай, чтобы не напали… Будешь присутствовать на их свадьбе.
Без стука, без разрешения в кабинет вошел Айдарбек, рослый пожилой мужчина. Сразу подойдя к Сарыбале, он обнял его и поцеловал в щеку. Айдарбек, сын Махата, — известный во всей округе картежник и кутила. Проигравшись в карты, он обращается за помощью к ворам дальней степи. Живет постоянно на Спасском заводе. Сарыбалу знает с детства. Айдарбеку уже за сорок, но он все еще бегает за девушками. Статный, общительный, пронырливый, с собачьим нюхом на всякие новости и чьи-либо тайные замыслы. Говорит он уверенно, с апломбом, но труслив.
Видя, что дело улажено, Дамеш, Касым и кузнец, наперебой благодаря начальника, вышли из кабинета вслед за Али. Приспешники Мухтара Мажит и Махмет, сидевшие в приемной, так и не дождались вызова начальника и уехали домой.
— Поздравляю, дорогой, с большим постом! — заговорил Айдарбек. — Услышал я и так обрадовался, как будто меня самого назначили начальником милиции. Мы полностью отдаем себя в твое распоряжение. Используй нас, когда сочтешь нужным, никогда не откажем.
— Используем. Помощь милиции нужна, особенно сейчас.
— Для начала скажу тебе, что Жокена и Шагыра, кроме меня, никто не найдет. Я готов поехать с тобой на поимку.
Сарыбала удивленно посмотрел на Айдарбека. Жокен и Шагыр до смерти надоели населению четырех уездов — Семипалатинского, Каркаралинского, Павлодарского и Акмолинского. Они постоянно в бегах, задержать их невозможно. По тайным сведениям, их прячут у себя и посылают воровать баи из родов кареке и барган Карагандинской волости. Как раз сегодня ночью Сарыбала должен был выступить, чтобы их поймать. Об этом он никому еще не говорил и сейчас диву дался: откуда мог узнать Айдарбек? Догадывается или кто-то сказал? Надо проверить.
— Разве сейчас можно гнаться за беглецами? Началась распутица. После зимы лошади отощали, трудно найти хорошую подводу. Откуда ты взял, что я собираюсь искать воров?
— Значит, не веришь мне, дорогой? Ну что ж, если я не заслужил твоего доверия, пойду домой. Но если ты хочешь в самом деле задержать Жокена и Шагыра, возьми меня, не пожалеешь. Если не поймаю — голову свою отдам на отсечение. Я догадываюсь, ты что-то скрываешь, но разве я когда-нибудь обманывал тебя!
— Хорошо, попробуем поискать воров.
Выехали с наступлением ночи, взяв с собой четверых хорошо вооруженных джигитов. Ночь темная, хоть глаз выколи. Дорога твердая, но ухабистая. Лошади идут нескорым, боязливым шагом, спотыкаясь и оступаясь в ямы. Тучи заволокли все небо сплошь: будет снег или дождь. Долгая ночь и медленная езда утомили путников. Сарыбала попросил одного из товарищей:
— Битимбай, спой нам что-нибудь, отведи душу.
Косоглазый Битимбай — хороший певец. Обычно он не поет без гармоники, но сегодня никуда не денешься, затянул «Гаухартас» — «Драгоценный камень»:
Сарыбале понравилась песня, он невольно подхватил, но скоро смолк: собственный голос вызывал у него огорчение. Когда Битимбай замолчал, он горячо заговорил:
— Если настроение веселое, то и тучи над головой нипочем! Хорошая песня не хуже красивой девушки! Душа радуется. Спой еще, Битимбай! Если богу угодно, пусть сделает тебя кривым на второй глаз, лишь бы не лишил тебя такого таланта. Благородство и изящество человека, наверно, заключается не во внешности, а в умении что-либо хорошо делать. Сейчас я не променял бы тебя ни на какую красавицу.
— И красавицы вряд ли променяют меня на кого-либо! — ответил Битимбай и расхохотался.
Воодушевленный общим вниманием джигит пел долго. Его спутники, слушая песню, забыли о грусти и усталости.
