— Эй, мырза, хоть язык у тебя и длинный, хватит меня подкалывать. Для меня найдется место не только среди каракесека, но и среди куандыка, даже среди русских. Любой казахский род примет меня. Сам ты не ужился на родине и прибежал за помощью к другому племени. Не задевай меня за живое! Петля моя на твоей шее! Осталось только затянуть покрепче!..
— Ой-бай-ау! Точно так же ты угрожал мне во времена Колчака и на поминках по моему отцу. Ты тогда опирался на Аубакира, а теперь, наверно, на своего начальника?
— Ну и что, если я опираюсь? Мой начальник делит людей не на каракесек и куандык, как ты, а на грязных и чистых.
— Тогда чистый — ты, а грязный — я, так, что ли? — в гневе воскликнул Бименде и, свернув кукиш, поднес его к ноздрям Айдарбека.
«Смотри, как он взрывается!» — подумал Сарыбала, задетый за живое. В душе Сарыбалы закипела злость. Он вспомнил те бедствия и страдания, которые причинили людям неуловимые разбойники. А разнузданный Бименде стал их покровителем.
— Кукиши вертит хвастливая баба, — хмуро заметил Сарыбала. — Порядочный мужчина не станет подражать ей, если не ушиблен зазнайством или бесстыдством. Какое вам дело до каракесека и куандыка? Всякому не помешает научиться ходить своей дорогой и жить своим умом. Хватит, Бименде, переливать из пустого в порожнее, лучше помоги найти Жокена и Шагыра. Не стану скрывать, мы приехали в этот аул к тебе. Ты знаешь, где сейчас оба вора.
— Откуда мне знать?!
— Знаешь. Советую не упираться.
— Если не веришь, милый, можешь освежевать меня и заглянуть в душу!
— Свежевать я тебя не стану. Если не укажешь, где воры, арестую тебя самого и продержу, пока не поймаем тех!
Непринужденный разговор сразу стих. Тынки уставился на Сарыбалу, не понимая, всерьез он говорит или шутит. Батима покосилась на начальника и потупила взгляд. «Свой парень» оказался чужим, и только что улыбающиеся лица стали сумрачными. Жирный ягненок уже был зарезан, и мясо варилось в котле. Были приготовлены жирные казы, карта, душистое вяленое мясо. Рядом с чашей кумыса нежеребых кобылиц стояли несколько бутылок вина и водки, выставленные ради почетного гостя. Все почести пошли насмарку.
— Едемте! — сказал начальник и поднялся. — Бименде, одевайся. Ахмет, проводишь его в район, запрешь под стражей и догонишь нас. Отагасы Тынки, Батима-апа, до свиданья. Вашим приемом и угощением мы очень довольны. Из уважения к вам не хотелось бы доставлять неприятности вашему зятю, но долг требует.
Батима взяла руку Сарыбалы и, прощаясь, сказала:
— Запомни, голубчик, пока я живу, никакому вору не свить гнезда в моем очаге. Мне тяжело не оттого, что забираешь зятя, а оттого, что забираешь с позором.
— Я вас не хочу позорить.
— Тогда есть одна просьба.
— Я готов выслушать.
— Невозможного делать не заставлю, волю власти выполнить согласна. Не отдашь ли Бименде мне на поруки? Мы сами, без милиционера отведем его, куда прикажешь.
Отказать в такой просьбе Сарыбала не мог. Всякий уважающий мать не посмел бы оставить без внимания просьбу такой матери, как Батима… Сарыбала посчитал неуместным взять с нее подписку и обязательство. До завтра Бименде оставили на поруки ее сыну Султану. Завтра же Султан должен отвезти его и сдать под охрану. Если не сдаст, то сам должен сесть за него в тюрьму.
Перед самым выездом милиционеров в аул, запыхавшись, прибежал один из батраков.
— Вода выходит из берегов!..
Все собрались у реки. Обычно тихая Нура, через которую легко переправлялись на лошади, бурлила бешено, стремительно неслась, угрожая выйти из берегов. Льдины, размером с юрту, мчались, словно легонький сноп сена. Люди, которые утоляли из реки жажду, купались и нежились в ней, сейчас не осмеливались приблизиться. Грозный, немой враг стихия — страшнее всего на свете. Милиционерам предстояло переправиться на тот берег.
— Между льдинами можно живо проскочить, — поделился мнением Бименде, явно толкая гостей на гибель. — Лошади у вас крепкие.
Батима с волнением возразила:
— Нет-нет, несчастье может быть!
— Ой-бай! Легче через удава перешагнуть, чем проехать через такую реку, — заметил Айдарбек.
Большинство советовало переждать половодье в ауле, пока не успокоится река и не откроется переправа. Но исчезнет возможность накрыть воров неожиданно. Земля полнится слухом, ждешь-пождешь, а беглецы тем временем удерут за тридевять земель.
Сарыбала заколебался — рискнуть или переждать? Аксакал Тынки нашел другой выход:
— Ближе к истоку река шире и ровнее. Тут недалеко, рукой подать. Подниметесь против течения и там переправитесь.
Айдарбек впал в уныние.
— Если подняться, попадем на землю каркаралы. Как бы там блюстители законов из кояныштагая не отобрали у нас коней и не отправили обратно пешком!..
