Мейрам невольно улыбнулся. Этот человек не нашел места пасти скот в широкой степи и подался в Караганду, где нет хороших пастбищ. Велика сила привычки — тянуться вслед за людьми. Отагасы не догадывался, почему улыбается Мейрам, и со спокойным видом продолжал говорить, то и дело пропуская сквозь пальцы свою редкую бороду. В этом его спокойствии чувствовались и доброта характера, и вместе с тем ограниченность стремлений. «Такие люди, — думал Мейрам, — считают хорошей добычей пряжку подпруги, найденную на дороге, но порой не жалеют о потерянном коне или верблюде». Он спросил у человека, как его имя.
— Меня зовут Жайлаубай, — ответил отагасы и задал встречный вопрос: — А как тебя звать, родной?
— Мейрам. Отца моего звали Омар.
Отагасы и его жена переглянулись.
— Из какого рода?
— Я плохо разбираюсь в родах. Мой отец переселился в эти места в юности и жил здесь до самой смерти. После смерти отца и матери я остался подростком и уехал учиться.
— Имя своей матери знаешь, светик? — спросила женщина.
— Знаю. Ее звали Малике.
Женщина порывисто бросилась к Мейраму и, обняв его и плача, начала причитать:
— Мой единственный, оставшийся после моего брата Омара! Довелось мне увидеть тебя в живых. Теперь я могу хоть сейчас умереть, если небо меня возьмет!
Мейрам с недоумением слушал эти причитания. Он никогда не видел родственников ни по отцу, ни по матери, даже не знал, есть ли у него они. Мало-помалу выяснилось, что женщина — единственная сестра отца Мейрама. После того как родился Мейрам, она только однажды приезжала к его родителям. Позже до нее дошли слухи, что брат и сноха умерли, а мальчик, оставшийся после них, потерялся.
Мейрам рад был встретить родную тетку. Чертами своего лица, особенно глазами — серыми и острыми — женщина была похожа на отца Мейрама.
— Мой потерянный нашелся! Моя погасшая звезда зажглась. Пошевеливайся, старик, иди зарежь овцу, — приговаривала женщина и схватила в руки ведро.
Но Мейрам решительно остановил ее:
— Баранины поедим в Караганде, а сейчас довольно и того, что встретились.
Он дал родственникам совет, где поселиться в Караганде; назвал аул, в котором жила Ардак.
— Сбылась поговорка: «Кто оделся в саван — не вернется, кто оделся в шубу — возвратится», — говорил Жайлаубай. — Спасибо, родной, за помощь, за советы.
Попрощавшись с ними, Мейрам сел на коня. Теперь он ехал по железнодорожной насыпи. Это была заброшенная линия узкоколейной дороги Спасск — Караганда, заросшая травой и местами размытая водой. Мейрам остановил коня у развалившейся будки обходчика. Отсюда были видны все аулы, расположившиеся в низине возле Караганды. Их стало больше, чем прежде.
Мейрам отыскал взглядом аул Ардак и направил к нему коня.
Вот знакомая серая юрта, Ардак стоит у входа. Рядом с ней молодой кудрявый мужчина, одетый по-городскому, Они не заметили выехавшего из-за юрты всадника.
— Здравствуйте! — громко сказал Мейрам, подъехав ближе.
Оба круто повернулись, Ардак слегка наклонила голову, лицо ее порозовело.
Курчавый молодой человек держался надменно. Он принялся ходить взад и вперед, время от времени цедя сквозь зубы: «Да, да». Ему не больше тридцати, но щеки у него мясистые, живот кругленький. Стараясь казаться важным, он раскачивался на ходу.
— Из вас вышла бы отличная продавщица за прилавком, — сказал он Ардак, глядя на нее маслеными глазами.
Из его слов Мейрам заключил, что это торговый работник. Верный своей профессии, он и сейчас как бы приторговывал на службу девушку.
Желая сгладить неловкость, Ардак сказала примиряюще.
— Я думала, что вы знакомы, а теперь вижу — сторонитесь друг друга. Познакомьтесь. Это руководитель кооперативной организации в районе. Приехал сюда, чтобы открыть при шахте магазин. Если не ошибаюсь, зовут его Махмет. А этот молодой человек, — указала она на Мейрама, — работает здесь. Если не ошибаюсь, имя его Мейрам.
— Спасибо! — поблагодарил Мейрам. — Вы дважды подряд произнесли: «Если не ошибаюсь». Думаю, что в третий раз не ошибетесь.
— Хотите сказать: «Батыр испытывает силу до трех раз»?
— Вы себя имеете в виду?
— Не обязательно быть батыром, чтобы не ошибиться.
— Что же, на ошибках будем учиться. В этом нет большой вины.
— Кажется, этот человек любит всех поучать, — сказал Махмет усмехнувшись.
Не оставив без внимания его смешок, Мейрам ответил Ардак:
— Если вы в чем-либо и ошиблись — ваш защитник рядом. И с виду не из худеньких.
Махмет начал терять самообладание.
— Ты, товарищ, не забывайся. Возможно, считаешь себя и первым человеком в этом ауле, но в разговоре со мной изволь выбирать слова. Я не постою, чтобы защитить девушку, если будет нужда.
Мейрам усмехнулся.
Ардак чувствовала себя неловко. К счастью, она увидела отца, возвращающегося с работы. Уходя в юрту, она бросила на ходу:
— Пока в защитниках не нуждаюсь. Не спорьте понапрасну.
Мейрам тронул коня, чувствуя, что в сердце его зародилась ревность.
