— Дорогой товарищ Мейрам! — торопливо начал Бокай. — Это мой одноаулец Жамантык. Бедняк. Сын бедняка. А его прадеда известный бай Калтай привез в наш аул, как раба, в приданое за женой. Приехал он с Калтаем, сидя на шанраке юрты, а юрта была навьючена на верблюда…
— Вы слишком длинно рассказываете, Боке, — остановил Мейрам. — Чего нужно этому человеку?
— Он приехал сюда работать. Хочет поступить в механический цех. И вот не принимают его. Говорят, справку давай, что работал у кулака Андреева на мельнице. А где он такую справку возьмет? Бедствует Жамантык. Вот уже три дня с женой и детьми мыкается по добрым людям. Помоги ему пристроиться, Ради этого дела мы и пришли к тебе.
Мейрам внимательно посмотрел на Жамантыка: видать, человек скромный, исполнительный.
— Разве аульный совет не мог вам выдать справку, что работали на мельнице?
Жамантык в замешательстве почесал затылок.
— Об этом я, признаться, не подумал.
Тут опять вмешался Бокай.
— Он машину знает… Ручаюсь за него. Прадед Жамантыка был…
— Верю, — остановил Мейрам поток его слов, видя, что Бокай опять повел речь о родословной своего земляка. — Если уж вы ручаетесь за него, то и возьмите под свое наблюдение: помогите, если что не сумеет сделать. Это ваша обязанность, вы ударник.
— Я от Жамантыка не спрячу того, чему меня самого здесь научили, — горячо уверял Бокай.
— Значит, договорились. Утром отведите Жамантыка к Козлову. Механик должен оформить его на работу, мое дело — посоветовать… Ну, как здоровье вашей жены и малютки? Никак не удается зайти к вам, некогда.
— Хорошо, дорогой, хорошо. Здоровы, сыты, одеты…
После этого разговора Бокай словно до небес вырос. Из кабинета он вышел, не чувствуя ног под собой, и все расхваливал Жамантыку порядки на производстве.
А Мейрама разговор заставил задуматься. Спустя несколько минут он вызвал к себе по телефону начальника отдела кадров треста Рымбека.
Вошел подтянутый, плотный, среднего роста мужчина. В его веселых черных глазах мелькало что-то беспокойное. При каждой встрече он вызывал у Мейрама безотчетно неприятное чувство. Мейрам и сам не мог объяснить причину своей неприязни к этому человеку.
Перед тем как попасть в трест, Рымбек перебывал на многих ответственных должностях, работая преимущественно в больших городах, но нигде подолгу не засиживался. И вот перебрался в Караганду. В документе, хранящемся в его личном деле, значилось, что он потомственный рабочий и перед революцией работал на Спасском медеплавильном заводе.
Сохраняя обычный непринужденный вид, Рымбек, едва переступив порог, заговорил:
— Когда вызывают партийные руководители, у меня сильнее начинает стучать сердце. Ну, приказывайте, товарищ начальник, слушаю.
— Я хотел бы знать, — проговорил Мейрам, не глядя Рымбеку в лицо, — откуда у нас появились безработные, в то время как в городе не хватает рабочих? Вчера на улице встретил троих, сегодня ко мне приходил еще один. В чем дело?
— Бывает, люди приезжают без надлежаще оформленных документов. А принимать без документов, сами знаете, нельзя.
— Слушайте, — проговорил Мейрам, испытующе глядя на Рымбека, — вот сегодня у вас был товарищ Жамантык, он знает машину, у него есть поручители. А вы посылаете его чернорабочим. Как это понять?
— Чернорабочих тоже не хватает.
— Это верно, людей у нас всюду недостаточно. Тем более каждого человека надо использовать по его профессии. Бывает, что люди просятся в шахту, вы направляете их на конный двор. В чем, говорю, дело?
— Очень просто. Многие любят жаловаться из-за пустяков.
— Если людей не обидишь, и жалоб не будет.
— А как быть? Принимать без разбору? — спросил Рымбек.
— Вы не искажайте мои слова, — строго заметил Мейрам. Его пристальный взгляд заставил Рымбека насторожиться. — Само собой разумеется, нужно принимать с разбором, но и бюрократизм разводить нельзя. Найти неполадки в документе легко, труднее проверить документ, исправить его недочеты через местные органы власти. Я подозреваю, что отдел кадров совсем не занимается этим делом.
— Если бы мы взялись за проверку документов, нам пришлось бы только этим и заниматься.
— Но не все же приезжают без исправных документов. Теперь порядка стало больше. Если же встречаются отдельные случаи, надо помочь людям, не заставлять их скитаться без крова и работы. Наиболее надежный документ — это сам человек. Нужно научиться распознавать людей. А то иногда чистенькими документами прикрываются и грязные люди…
У Рымбека забегали глаза, задрожали ноздри. Как ни старался он владеть собою, он чувствовал, что выдает свое беспокойство, — слова Мейрама вонзались в него, словно стрелы. Отбивать удары и открыто отвечать на них рискованно, можно напороться на более опасные острия. Обходный маневр казался выгодней открытой борьбы, и Рымбек, взяв себя в руки, принялся высказывать обиду:
