Лицо у него унылое, плечи опущены. По всему видно: немало испытал человек.
— Шесть дней добирался до Караганды… Встретил здесь одного сородича. И вот уже три дня, как живем у него. Верблюд мой не может пролезть во двор: калитка узка, вот и стоит под открытым небом, на мерзлом снегу. Хорошо, что жена и дети в землянке. Без карточки не дают хлеба. В кармане пусто. На работу не принимают. Вот и пришел к тебе.
— А какую работу ты просил?
— Хотел бы кочегаром.
— Да-да, — вспомнил Бокай, — ты ведь три года на паровой мельнице у Андреева работал.
— Три года и два месяца, — поправил Жамантык.
— Так почему тебя к нам кочегаром не принимают?
— Был у вашего начальника кадров. Требует, чтобы я принес справку о том, что работал кочегаром. А где я ее возьму? У кулака Андреева, что ли, просить? Так ведь его раскулачили и выслали. Вот ваш начальник и посылает меня чернорабочим. А я в механический цех прошусь, Как тут быть? Не поможешь ли, друг?
Бокай молчал, опустив голову.
Его задорная молодая жена не утерпела, быстро заговорила:
— Чего губы распустил? Уж не такое случилось несчастье, чтобы небо показалось в ладонь, а земля — не больше потника. Сходи к Щербакову. Пусть поставит на работу. В Караганде всем хватит места.
— Нарыв не вскроешь, если нет ножа, — ответил Бокай, не поднимая опущенной головы. — Что тут сделаешь, если нет справки?
— Будь справка, он и без тебя устроился бы. Наш Жамантык — не бай, не лодырь. Мы же знаем его. Поручись за него. Ты ударник, тебе поверят.
— Уж не знаю, к кому и пойти, — все еще колебался Бокай. — Щербаков в отъезде. Прочее начальство очень занято, не хотелось бы их утруждать.
— Ой, стыд какой! Неужели стесняешься пойти в горком? Что нам каждый день говорят? Нам говорят: не стесняйтесь, приходите за любой нуждой.
— Ладно, схожу, попробую, — наконец согласился Бокай и поднял голову.
С большим трудом пересиливал он себя, изменяя давнишнему своему правилу: не навязываться с просьбами к начальству. И теперь посчитал необходимым предупредить:
— Выходит, Жамантык, я как бы поручаюсь за тебя. Правда, до сих пор ничего плохого за тобой не водилось. Но здесь людей ценят по труду. Ты уж не осрами меня! Честно трудись, не жалей силы. Если потом мне скажут: «Этот твой друг оказался неподходящим человеком», — что мне тогда делать? Ты без ножа зарежешь меня. Больше я тебе ничего не скажу.
Жамантык клялся и благодарил.
— Не хуже других стану работать. Только помоги. Вовек не забуду твою доброту.
Из соседнего помещения, где работал нефтяной движок, вышел Жанабыл, вытирая паклей руки, залитые мазутом: он был машинистом при движке, Его, как и Бокая, обучил новому делу Константин Лапшин.
— Э, Боке, — весело балагурил Жанабыл, — моя машина казалась мне интересной, пока я не знал ее. А сейчас она что-то мне наскучила.
Бокай неодобрительно покачал головой.
— Зря так говоришь. Если взялся за дело, то держись его крепко. А начнешь бросаться от одного к другому, ничего путного из тебя не выйдет.
— А что путного в том, чтобы весь век крутиться вокруг одной и той же крохотной машины?
— Ты что, сразу хочешь на десяти машинах работать? Смотри не зазнавайся, дружок. Обучили тебя, доверили машину. Как же это — взять да уйти? Разве это дело?
— Нет, Боке, верблюжьим шагом далеко не уйдешь! — засмеялся Жанабыл, обнажив свои красивые, мелкие, как у ягненка, зубы. — Так не годится, Боке! Вон Байтен восемнадцать лет работал, а настоящей специальности не получил. Я за один месяц обучу Майпу, поставлю ее на свое место, а сам буду учиться токарному делу. Замечательное дело! Токарь железо в узел завязывает!
— А какая у них оплата?
— Ученикам платят немного. А у токарей оплата сдельная. Если постараешься, получишь не меньше инженера. Да разве только в заработке дело?
— Это правильно, — согласился Бокай. — Я тоже не слишком гонюсь за деньгами. Продукты и промтовары получаю наравне с подземными рабочими. Зарплаты на семью хватает. Нужно меру знать…
Разговаривая, Бокай не отрывал глаз от стрелки.
Часы показывали пять. Как ножом отрезав последнее слово, Бокай дернул за рычаг. Заревел оглушительный гудок, будто земля под ногами задрожала. Жамантык присел на корточки, зажал ладонями уши. А женщина, стоя подле него, хохотала.
Вошел парень высокого роста, сменщик Бокая.
— Митрий! — крикнул Бокай, спускаясь по лесенке. — Принимай, все в порядке.
— А как насос?
— Исправно работает. Лапшин сам наладил.
Сдав дежурство, Бокай, как был в спецодежде, отправился в горком партии. Жамантык пошел с ним.
