— Это только один из отрядов в помощь Караганде. Теперь сюда со всей страны народ устремится; из Москвы, из Ленинграда… Вот откроем вагоны, увидите, сколько вам добра привезли. Знаете, как в дороге относились к нам? На станциях, на разъездах железнодорожники писали мелом на наших вагонах: «Не задерживать. Эшелон для Караганды».
— Спасибо, друзья! Теперь зашумим! — громко говорил Щербаков, направляясь с гостями к трибуне.
По пути Мейрам сказал ему:
— Смотрите, вся Караганда собралась на митинг. Выступайте, люди ждут.
— Нет, — ответил Сергей Петрович, — гости приехали в ваш край, к вашим соотечественникам. Вам и выступать.
И когда Жуманияз открыл митинг, Мейрам вместе с Щербаковым, с представителями от гостей, с делегатами от области и республики поднялся на трибуну. Это был первый случай, когда Мейраму приходилось выступать перед таким многолюдным собранием. Вначале он несколько волновался, но потом голос его окреп.
— Товарищи! — громко говорил он. — Если, в Октябре над этой веками спавшей степью занялась заря, то сейчас взошло солнце! Как назвать эту дорогу, протянувшуюся через всю казахскую степь? Только так: дорога социализма. Гудок паровоза, разнесшийся по широким просторам, призывает нас к великому труду, к освоению богатства Караганды. Будем дружно трудиться — оседлаем могучих тулпаров[61] социалистической индустрии!..
Мейрам говорил о значении железной дороги в строительстве Большой Караганды о значении Караганды для всей Советской страны. Он говорил о помощи, которую оказывает братский русский народ Казахстану.
Сергей Петрович подошел к Ардак, сказал ей шепотом, не скрывая своей радости:
— Слышишь, дочка, как говорит! Настоящий человек! Вот каких людей воспитывает Советское государство!
— Да, хорошо говорит, — горячо согласилась Ардак. Ей хотелось сказать и больше и сильней, но, боясь выдать свое чувство, она только вздохнула.
Долгие годы безжизненно глядела в небо красная железная труба. А сегодня из нее струится дым. В новом здании котельной установлен котел, пылает топка. Зычный гудок каждый день оглашает степь, созывая шахтеров на работу.
Многое изменилось в Караганде. В центре промысла выросли новые дома. Воды родника Май-Кудук и реки Нуры, пройдя по трубам, заполнили огромные резервуары подле котельной. Водопроводные трубы, толщиной с добрую бочку, уложены в канавах, вырытых на субботниках. Промысел не испытывает теперь нужды в воде.
Ежедневно поезда доставляют в Караганду новое оборудование, строительные материалы, продовольствие, рабочих со всех концов страны.
Изменились и окрестности. Редкая сопка не разворочена. Время от времени воздух сотрясали взрывы динамита: столбом вздымалась земля, пыль, обломки скал. Копры шахт вытянулись ввысь и глядели величаво. В низине начали строить здание электростанции. Энергии скоро понадобится много: количество шахт непрерывно росло, они объединились в рудники. Все яснее вырисовывались контуры большого промышленного города.
Менялись и люди. Давно ли Бокай, только что приехавший из аула, с любопытством мало видевшего человека рассматривал паровой котел и расспрашивал, что к чему и для чего предназначено. А сейчас он управляет этим самым котлом.
Беспокойно поглядывает он на стрелку манометра. Эта стрелка показывает степень скрытой в котле силы пара, неумолчно шипящего, грозного, как буря. Вот стрелка пошла на снижение. Бокай опустил на глаза синие очки, быстро подошел к котлу, открыл топку. Не обращая внимания на жар и гудение пламени, принялся кидать в топку уголь. Топка словно задохнулась, наполнилась желтовато-темным дымом. Бокай просунул в горловину кочергу и принялся переворачивать уголь, открывая доступ воздуху. Обильный пот покрыл тело кочегара, но он не чувствовал усталости. Только когда стрелка начала подниматься, он дал себе отдых. Сел, тяжело дыша, довольный собою.
— Получила, беспокойная? Прыгаешь, словно коза в летнюю жару!
Постепенно поднимаясь вверх, стрелка миновала цифру двенадцать.
— Ишь ты! — воскликнул Бокай.
На этот раз он действовал энергичней. Подбежал к котлу, потянул за рычаг. Кочегарка сразу наполнилась паром. Бокай не отрывал глаз от стрелки. Если стрелка опустится слишком низко, значит, давление пара упало — тогда остановятся машины; поднимется выше нормы — может взорваться котел.
— Жайбасар[62], эй Жайбасар! — послышался голос его жены.
Вместе с женой в котельную вошел мужчина. Бокай вынырнул из густых волн пара, присмотрелся и радостно кинулся к мужчине.
— Уж не Жамантык ли это? Все ли в ауле живы-здоровы? Откуда ты?
— Да, я из аула. Вот уж третий день разыскиваю тебя.
— Здесь не легко найти человека. Много нас.
— Да будет счастливо твое место! Очень завидная у тебя должность. Видать, все производство держишь в руках?
— Ничего, неплохая должность. На производстве тем хорошо, что не замечаешь, как бежит время. Бывало, ходишь за скотом, ждешь не дождешься, когда солнце сядет.
— А мне вот тяжеленько, — пожаловался Жамантык и начал свой рассказ.
