— При новой технике, работать, конечно, легче и выработка несравненно выше. Но это еще не все, Ереке. Техника развивает способности человека. Вот что важно! Люди мозгами шевелят. Вон Козлов электрическую лебедку сконструировал. Шутка? Лебедка в каждой лаве заменяет шестерых вагонетчиков. А по всему Карагандинскому бассейну она высвободила сотни рабочих. А Лапшин! Этот разработал способ погрузки угля из бункеров прямо в вагоны. Раньше экскаватором грузили. На то, чтобы нагрузить вагон, больше часа требовалось, а теперь за двадцать минут это делается. Акым со своими ребятами чудеса делает, И, это еще только начало, Ереке!
— Что слышно о предложении Аширбека? — поинтересовался Ермек. — Очень интересная идея. Открытая шахта, открытый способ добычи угля… Тут есть над чем подумать…
Мейрам нахмурился, неохотно ответил:
— Щербаков все еще не соглашается. Прикидывает, подсчитывает.
— Это хорошо, что подсчитывает, — одобрил Ермек. — Надо всесторонне проверить. Не забудь, в наших краях выпадает много снега, часто дуют бураны. Открытую шахту может завалить снегом, залить водой. Аширбек интересную новинку предлагает. Но я вот сомневаюсь, можно ли большой железнодорожный состав подавать прямо в забой и нагружать его углем. В Донбассе метеорологические условия куда благоприятнее наших, там огромный производственный опыт накоплен и все-таки шахты закрытые. Нет, Сергей Петрович прав. Его нужно послушать. Не след торопиться.
Мейрам досадливо поморщился.
— Ну вот, и ты в один голос с Сергеем Петровичем поешь! У Донбасса, конечно, учиться надо. Но ведь и там предел техники добычи угля еще не достигнут. Да и, вообще-то говоря, разве существует предел развития науки и техники? Нет такого предела!
Ермек слушал, покачивая головой. Он думал: «Годы прошли, а наш Мейрам все такой же — ни минуты спокойно не посидит, все горячится, дергает, тормошит. На то, видно, и молодость — не терпится».
Все же он выразил сомнение:
— Знаешь черный холм за шахтой номер восемнадцать? Раньше мы его «черным забоем» называли. Англичане собирались заложить там открытую шахту. Но у них ничего не вышло.
— Англичане нам не указ! — горячился Мейрам.
Его начинала сердить осмотрительность Щербакова и Ермека.
— А вот Чайков и Аширбек другого мнения. Они за немедленную закладку опытной открытой шахты. Спорят, обсуждают… А в это время тысячи тонн угля лежат под землей, и не глубоко, можно взять открытым способом. Осмотрительность вещь хорошая, но нельзя же так тянуть!
И Мейрам продолжал наступать на Ермека.
— Овчаренко говорит, не надо целики оставлять в забоях. Что же, ты и тут сомневаешься?
— Нет, в этом я не сомневаюсь, — спокойно ответил Ермек. — Да и Щербаков не возражает против предложения Овчаренко. Из-за чего горячиться? Что верно, то верно. Целики сэкономят нам тысячи тонн угля.
— А с новыми металлическими крепями Аширбека ты знаком?
— Знаком. Хорошие крепи. Их можно по мере надобности удлинять и укорачивать. И на вес не очень тяжелы. Если расчеты Аширбека оправдаются, то эти крепи сослужат хорошую службу. А сколько леса, сколько рабочего времени мы сэкономим! Но расчеты-то надо еще оправдать, дорогой. Вот в чем дело.
Занятия в академии многое дали Ермеку. И если раньше он тоже горячился, торопился с введением новшеств, то теперь хорошо знал: каждое изобретение требует научного изучения, тщательной проверки. А Мейрам не унимался:
— Какого ты мнения о комбайне Козлова?
— Пока ничего определенного не могу сказать. По чертежу еще не все вижу. Правда, Акым ухватился за проект, считает его осуществимым. Но проверить необходимо.
Мейрам недовольно скривил губы:
— Проверить!.. Вот и Сергей Петрович до сих пор проверяет.
Ардак молчала при этом разговоре, но теперь и она вмешалась:
— Сергей Петрович только в том случае принимает решение, если окончательно убежден, что предложение правильное. И, по-моему, разумно поступает.
— Да ведь пока мы окончательно убеждаемся, время проходит.
— Так что ж, по-твоему, всякое изобретение можно принять без тщательной проверки и без научно-технического обоснования?
— Ничего подобного! Я хочу сказать, что не нужно бояться нового, нужно смелее вводить все новое.
— Осторожность — не трусость, Мейрам. А бросаться очертя голову в неизвестность — не храбрость. Это вещи различные, — рассудительно заметила Ардак.
Ей не впервые приходилось сдерживать своими советами нетерпеливого Мейрама. При этом она всегда находила в себе должный такт, подбирала спокойные слова. Мейрам нередко прислушивался к ее советам.
И сейчас он перестал горячиться, задумался. Его раздражение было понятно Ардак. Вместе с Ермеком он только что был на техническом совещании. Щербаков выступал против некоторых поспешных, еще недостаточно проверенных предложений. На людях Мейрам не хотел вступать в спор с ним. Но здесь, дома, дал себе волю.
С доброй улыбкой Ардак добавила:
— Иногда наш Мейрам хочет один руководить всей Карагандой. Ему представляется, что только ему люди обязаны своими успехами. Да если бы Сергей Петрович был робким человеком, Караганда никогда не разрослась бы так широко.
