Когда солнце село на зеленую вершину холма, наши путники доехали до аулов, густо расположившихся на джайляу. Здесь оживление, шум, гам. С пастбища идут отары, стада коров, навстречу с мычанием бегут телята, ягнята, с радостным ржанием мчатся жеребята к маткам, с топотом идут на выгон табуны лошадей. Тянет свою песню и верблюдица с верблюжатами, звонко тявкают собаки, гогочут гуси на большом озере, а вокруг раскинулись многочисленные юрты. В аулах ни одна душа не сидит без дела, в эту минуту все, начиная от младенцев и кончая престарелыми, заняты заботой о скотине.
Весело и шумно в байском ауле, где готовятся принять молодицу. Белая в орнаменте юрта устанавливается справа от юрты бая. Сюда без конца подходят и подходят родственники. Мясо уже в котлах, пылает огонь, сыплет искрами жаркий караган. Аксакалы, байбише, пожилые мужчины и женщины окружили только что поставленную белую юрту и прибывших сватов и свах. Девушки, юноши, молодухи, даже дети, кто бегом, вприпрыжку, кто на коне, пустились к вершине холма, чтобы первыми встретить молодых.
Вот они перевалили одну вершину, поднялись на вторую. В свете заходящего солнца особенно ярка пестрая одежда, на зеленом склоне будто расцвели тюльпаны. Если в аулах, провожавших невесту, люди плакали и причитали, то в аулах, принимающих ее, все радуются. Только Асия не могла ни радоваться, ни плакать и грустная, рассеянная шла в окружении незнакомых женщин и девушек, опустив на лицо покрывало. Любопытные старались приподнять покрывало невесты, чтобы узнать, красива ли она. Две женщины сопровождали ее. Вот они дошли до аула, сноха переступила порог свекра. Перед ней встала бойкая рыжеватая женщина и громким речитативом начала «Беташар»[31]:
Женщина прекрасно исполняла «Беташар», время от времени приподнимая покрывало Асии тонкой лозой. Не успела невеста переступить порог мужа, как ей сразу преподали урок вежливости, учтивости, послушания и трудолюбия. В народе говорят: «Воспитывай дитя с пеленок, а сноху с первого дня». Невесте сразу высказали все, что полагалось. Но такова уж женщина — выслушать выслушает, а делать будет по-своему. Асия застенчива, глаз не поднимает, молчалива. Пока шла от двери до очага посреди юрты, поклонилась три раза, опустившись на колени. Свекровь ее, держа в руке маленькую деревянную чашу с маслом, проговорила:
— Счастье в воздухе не вьется, а руками достается. Дай тебе бог удачу в жизни! — И вылила масло в огонь.
Сарыбала с изумлением наблюдал обряд. Когда он женился, ничего подобного не было, никто не выливал масло в огонь, не пели «Беташар» и «жар-жар». Здесь, на свадьбе, он увидел сочетание трех старинных обрядов — шаманского, исламского и чисто казахского. Много в них было несуразного, отжившего, что соблюдалось только из уважения к традиции. Бережно хранили обряды лишь немногие старые люди в дальних степных родах.
Широкобородый свекор заговорил самодовольно, с бахвальством:
— Немало умных советов оставили нам славные предки! Прислушивайся, молодежь, к каждому слову «Беташара» и «жар-жара», — что ни слово, то чистейшее золото! Но люди стали забывать о красивых обычаях, поэтому я решил возродить их на свадьбе моего Домбайжана.
Подняв брови, раскрыв оплывшие глаза, свекор повернулся к Сарыбале, сидевшему на почетном месте, и спросил:
— Скажи, дорогой, поклонилась ли вот так дочь Аубакира, когда впервые переступила порог твоих родителей? Пели ли тогда у Аубакира «жар-жар», а у твоего отца «Беташар»?
— Нет, — ответил Сарыбала.
Бай строго нахмурился и продолжал:
— Твой тесть Аубакир — не казах, не узбек, не мусульманин, не иноверец. Он может не соблюдать мусульманские обычаи. Но твой отец — хаджи, почему же он не соблюдает?
— На ваш вопрос ответит сам отец. Но, мне кажется, эти обычаи устарели.
— Возможно, и устарели. Тебе виднее, ты ведь учился по-русски. А русские все разрушили у нас.
Бай поднялся тяжело, неуклюже, как корова, и вышел. За ним вышел мальчик, работник, в рваных кальсонах, держа чайник в руке.
В юрте хозяина стало тесно, и молодежь перешла в новую белую юрту из шести решеток. Теперь полагалось избрать хана вечера по жребию. Начали кидать асыки. Атуше повезло, его асык упал выигрышно, и гостя избрали ханом. Для того чтобы приводить в исполнение распоряжения хана, тут же назначили в помощники рослого, осанистого и бойкого на язык джигита. В его руках появился крепко скрученный кушак.
