Кладбище было окружено высокими глиняными стенами, под укрытием которых мы некоторое время обсуждали наши дальнейшие планы. По направлению к центру кладбища тянулся ряд тамарисков, и один из них располагался прямо над могилою, нам следовало осторожно двигаться вдоль стены снаружи, затем тихонько перелезть через нее и пробраться к могиле, надеясь, что ярость ветра поможет нам не быть услышанным тем, кто там окажется. Как только мы приняли решение действовать таким образом, ветер на мгновение стих, и в наступившей тишине было слышно, как лопата вонзается в землю, и то, что заставило меня похолодеть от ужаса - крик ястреба в небе, ястреба, почуявшего падаль.
Спустя пару минут мы, скрываясь в тени тамарисков, крались к месту, где был похоронен Абдул. Большие зеленые жуки, обитавшие в листве, метались туда-сюда, и пару раз, жужжа, врезались мне в лицо своими жесткими растопыренными крыльями. Когда до могилы оставалось около двадцати ярдов, мы на мгновение замерли, и, осторожно выглядывая из-за ствола, увидели фигуру человека, до пояса углубившегося в землю. Уэстон, стоявший позади меня, на случай возникновения непредвиденной ситуации, нацепил на себя приготовленные атрибуты духа Черной Магии, так что я, обернувшись и вдруг обнаружив позади себя это страшилище, едва удержался от того, чтобы не вскрикнуть. Однако этот бездушный человек только затрясся, пытаясь не рассмеяться, и, придерживая рукой фальшивые глаза, молча указал вперед, в гущу деревьев. От могилы теперь нас отделяло не более десяти ярдов.
Мы ждали, я думаю, около десяти минут, в то время как человек, которого мы видели и в котором предполагали Ахмета, занимался своим нечестивым трудом. Он был совершенно голый, и его коричневая кожа блестела каплями пота в лунном свете. Время от времени он принимался что-то бормотать себе под нос, один или два раза замер, переводя дыхание. Затем он принялся разгребать землю руками, пошарил в одежде, которая лежала рядом, достал веревку, скрылся с нею в могиле, и через мгновение вновь появился, держа в руках оба ее конца. Расставив ноги на обе стороны могилы, он сильно потянул, и над землей показался конец гроба. Он оторвал часть крышки, чтобы убедиться, что извлек именно то, что ему было нужно, а затем, установив гроб вертикально, оторвал оставшуюся часть, и перед нами предстала маленькая сморщенная фигура мертвого Абдула, закутанная, подобно ребенку, в белое покрывало.
Я уже было собирался сделать знак духу Черной Магии, что настал черед его выхода, когда вдруг вспомнил слова Махмута: "С ним дух Черной Магии, который может воскрешать мертвых", и внезапное всепоглощающее любопытство завладело мною, взяв верх над отвращением и ужасом перед происходившим.
- Погоди, - прошептал я Уэстону, - сейчас он призовет на помощь духа Черной Магии.
Ветер снова на мгновение унялся, и в наступившей тишине я вновь услышал крик ястреба над собой, но уже ближе; к тому же мне показалось, что ястреб был не один.
Тем временем Ахмет снял покрывало с лица, и размотал бинт, которым был обмотан подбородок покойного, чтобы челюсти его не размыкались, как это принято у арабов; от того места, где мы стояли, я мог видеть, что едва повязка была снята, нижняя челюсть отвисла, и хотя ветер, дувший в нашу сторону, доносил ужасный запах тления, мышцы не окоченели, хотя покойный был мертв уже шестьдесят часов. И все же недостойное жгучее любопытство, подавившее во мне все остальные чувства, заставляло меня смотреть, что этот нечестивый упырь будет делать дальше. Он, казалось, не замечал, или, во всяком случае, не обращал внимание, что рот открыт и перекошен, и продолжал проворно двигаться в лунном свете.
Он достал из кармана одежды, лежавшей поблизости, два небольших черных кубика, которые в настоящий момент благополучно покоятся в грязи на дне Нила, и быстро потер их один о другой.
Постепенно они начали разгораться бледно-желтым светом, а затем над его ладонями заструилось волнами фосфоресцирующее пламя. Один из кубиков он вложил в рот трупа, другой себе в рот, и, тесно прижав мертвеца, словно собирался пуститься в танец со смертью, принялся дышать в губы мертвого, соприкасавшиеся с его губами. Вдруг он отшатнулся с коротким вскриком удивления и ужаса, и застыл, словно в нерешительности, поскольку кубик, прежде лежавший во рту покойника свободно, теперь оказался плотно зажатым между его зубами. Постояв некоторое время в замешательстве, он снова наклонился к своей одежде, взял нож, которым вскрывал крышку гроба, и, держа руку с ножом за спиной, другой с усилием извлек кубик изо рта мертвеца, после чего заговорил.
- Абдул, - произнес он, - я твой друг, и я клянусь, что отдам деньги Махмуду, если ты скажешь мне, где они сокрыты.