Иногда, впрочем, мы сталкиваемся с явлениями, которые, хотя и могут оказаться вполне материальными, но случаются редко, а потому кажутся в особенности впечатляющими. Кто-то считает их призраками, кто-то - какими-либо трюками, есть и те, для кого эти явления - полная ерунда. Кажется возможным сгруппировать их по основным передаваемым эмоциям, по способам их воздействия на наши органы чувств. Кто-то их видит, кто-то - слышит, некоторые считают (хотя лично мне не известно ни одного подобного случая), что призрак можно попробовать на вкус; но то, что будет изложено далее, может, в какой-то мере, служить доказательством воздействия оккультных явлений на нас посредством тепла, холода или даже запаха. Ибо, если вернуться к беспроводному телеграфу как к аналогу, каждый из нас, вероятно, в какой-то степени является вероятным "приемником", время от времени воспринимающим сообщение или его часть, передающиеся на волнах эмоций и слышимые теми, кто имеет уши, чтобы слышать, и видимые теми, кто имеет глаза, чтобы видеть. Не будучи, как правило, тонко настроенными, мы выхватываем куски и фрагменты таких сообщений, несколько связных слов, а может быть, несколько слов, которые, на первый взгляд, не имеют никакого смысла. История, которую я собираюсь рассказать, на мой взгляд, интересна тем, что показывает, как различные куски, несомненно, связного сообщения, были получены и зафиксированы несколькими различными людьми одновременно. Со времени тех событий прошло уже десять лет, но история эта была записана, как только они произошли.
Мы с Джеком Лоримером были старинными приятелями; потом он женился на моей кузине, но эта женитьба никак не повлияла (хотя это частенько случается) на наши отношения. По прошествии нескольких месяцев у его жены была обнаружена чахотка, после чего, не теряя времени, она была отправлена в Давос со своей сестрой, ухаживавшей за нею. Болезнь, очевидно, была обнаружена на очень ранней стадии, так что были все основания надеяться, при условии надлежащего ухода и строгого режима, на полное излечение под влиянием живительных морозов этой чудесной долины.
Они уехали в ноябре, а Джек и я присоединились к ним на Рождество, пробыли там месяц и убедились, что, неделя за неделей, кузина набирает силы и выздоравливает. Мы должны были вернуться в конце января, но было решено, что Ида должна остаться с сестрой в течение еще одной-двух недель. Обе они, насколько мне помнится, пришли на станцию, чтобы проводить нас, и мне никогда не забыть последних слов, которые произнесла тогда кузина при расставании:
- Не унывай, Джек. Скоро мы увидимся снова.
Затем суетливый маленький горный паровозик взвизгнул, как пищит щенок, когда ему наступают на лапу, и мы с пыхтением двинулись в путь через горы.
Лондон, когда мы вернулись, пребывал в своем обычном отчаянном бедственном положении по причине ужасной февральской погоды, полный тумана и замерзающий, поскольку слабый мороз ощущался здесь даже гораздо сильнее, чем пронизывающий холод на солнечных вершинах, откуда мы прибыли. Мы оба, думаю, чувствовали себя одиноко, и даже прежде, чем наше обратное путешествие закончилось, решили, что было бы смешно жить в разных домах, когда нам вполне достаточно одного; к тому же, так будет гораздо веселее.
Поскольку жили мы в почти одинаковых домах на одной и той же улице в Челси, мы решили подбросить монету, чтобы решить, у кого поселиться (орел - у меня, решка - у него); расходы решено было делить пополам, равно как и прибыль, если второй дом удастся сдать в аренду. Французские пять франков времен Второй империи легли вверх орлом.
Мы прожили десять дней, получая каждый день самые прекрасные письма из Давоса, когда, сначала на него, а потом и на меня, стало накатывать, каким-то тропическим штормом, чувство беспричинного страха. Очень возможно, что это чувство (ибо нет в мире ничего более заразительного, чем дурные предчувствия), передалось от него мне; с другой стороны, эти приступы, возможно, исходили из одного и того же источника. Правда, я не испытывал его, пока он не заговорил об этом, так что я, пожалуй, склонен считать, что заразился этим от него. Помнится, он завел об этом речь, в первый раз, когда мы, поужинав в разных компаниях, встретились, чтобы немного поболтать перед сном.
- Сегодня я весь день чувствую себя ужасно, - сказал он, - но, поскольку в письме от Дейзи содержатся только прекрасные новости, я не могу понять, в чем дело.
С этими словами он налил себе виски с содовой.
- Возможно, это из-за печени, - сказал я. - Я бы на твоем месте не стал употреблять спиртное. Отдай виски мне.
- Я здоров как никогда, - отвечал он.
Пока мы говорили, я вскрывал письма и наткнулся на послание агента по недвижимости, которое прочел, дрожа от нетерпения.
- Прекрасно! - воскликнул я. - Нам предлагают пять гуи... - он что, не знает английского? - пять гиней в неделю до Пасхи за дом номер 31. Мы будем просто купаться в деньгах!
- Да, но я не могу оставаться здесь до Пасхи, - сказал он.